Paco Gordillo (Parte I). 2014

испанский певец Рафаэль

ПАКО ГОРДИЛЬО (ЧАСТЬ I). 2014

В этой жизни есть вещи, которые получаются, потому что их делают по отличным рецептам. Таким, как скажем, рецепт Кока-Колы.

Испанский певец Рафаэль Мартос Санчес слушать песни

И если для того, чтобы рассказать о грандиозной истории коплы, были нужны три ключевых имени – Кинтеро, Леон и Кирога, то в истории успеха нашего любимого артиста снова возникло другие три – Рафаэль, Пако Гордильо и Мануэль Алехандро. Потом, если вы желаете, обратитесь к Франсиско Бермудесу, Альфредо Тосильдо, Томасу Муньосу, Марибель Андухар, Хосе Мануэлю Мартосу, Хуане Биарнес ... даже к самому маэстро Гордильо, да к чему Вам захочется: школьному хору колледжа при храме Сан-Антонио, отцу Эстебану, Вене и премии лучшему голосу Европы, Марселю Виванкосу, Рафаэлю Гранадосу. Вспоминайте что угодно. Но основополагающей базой был триумвират.

Почти каждый раз, когда я пишу о Рафаэле, я называю имя Пако Гордильо. Наталия Фигероа рассказывала мне, какие эмоции это воспоминание вызывает у его вдовы, Соледад Хара. Но дело в том, что когда пишешь о Рафаэле, упоминание о Гордильо - не более чем подчинение закону природы.

Пако Гордильо заставляет меня думать о том, насколько важным может оказаться, окружают ли тебя в твоей жизни и сопровождают адекватные или неподходящие люди. О том, как могут помочь тебе в достижении цели умные близкие и сломать твою судьбу глупые советы. Иногда другие люди не обязательно по умолчанию бывают более просвещенными и имеющими идеи, но достаточно уже, чтобы они не проваливали наши идеи своим отрицательным влиянием или своим пессимизмом. О, этот пессимизм! при том, насколько бесполезны пессимисты, окружающие артиста, особенно в случае Рафаэля, которому была нужна огромная отвага для таких амбиций, необычных для того, кто до тех пор был певцом. Можно пользоваться компанией реалиста, но никогда – пессимиста, субъекта без храбрости и решительности.

Было ли возможно появление Рафаэля (того, что именно и конкретно мы сегодня понимаем под Рафаэлем) без Пако Гордильо? Это нереальное предположение. Мир наполнен очень хорошими, но неудачливыми и безвестными артистами, смирившимися с бесславным существование в домашнем кругу просто потому, что их судьба не привела их на соответствующее место и к нужным людям. Но я полагаю, что да – Рафаэль возник бы при любых обстоятельствах, что раньше или позже никто не остановил бы этот ураган. Но без Пако Гордильо в биографии Рафаэля на первых страницах этих пятидесяти с лишним лет не оказалось бы такой красоты и романтичности, когда разворачивалась самая необычная борьба юноши, переживающего трудные дни отчаянных усилий, предпринятых, чтобы показать, чего он стоит. Дни, в которые (используя до невозможности наглядное выражение Наталии Фигероа) ему пришлось пробивать головой бетонный потолок.

И в один прекрасный день (лучше сказать, в один прекрасный вечер) я встретился с Гордильо. Это произошло в севильском театре Лопе де Вега. Мария Хосе Сантьяго должна была вот-вот начать свой концерт, когда в партере, куда я попал по приглашению великолепной артистки из Хереса, я увидел Пако Гордильо, который сидел рядом с моим хорошим другом Грегорио Конехо, работавшим тогда в отделе по связи с общественностью баскетбольного клуба Real Betis. Я не сомневался – ноги сами понесли меня к Гордильо.

Перед тем как продолжить мою историю, я должен сознаться, что мне очень сложно писать об этом, и разумеется, это трудное упражнение в щедрости – поделиться тем, что навсегда спокойно и с полной ответственностью осталось бы спрятанным у меня внутри. Это очень непросто, потому что я боюсь, что люди не поймут, насколько важны для меня эти события (а ведь я мало чего боюсь), и предчувствую, что я покажусь сумасбродом, очарованным возможностью, ускользнувшей от остальных. Чтобы понять меня, вы должны были побывать рядом с девятилетним ребенком, который, закрывшись в своей комнате, проводил час за часом, глядя на Рафаэля в иллюстрированных журналах. рассказывающих о далеком мире, мечтая приблизиться к нему. С мальчиком из Севильи – города, в те годы бывшего таким далеким от Мадрида: надо было шесть часов ехать на скором поезде класса Talgo или пересечь туннель Despeñaperros по идущему по нему шоссе. Из города, так далекого от того, где оставалось мое сердце, полное надежд также стать певцом. Того, где была одна улица, на которую я никогда не ступал, которую я обожествлял и воображал с каждой деталью, со всеми ее подъездами (один из них был особенным), и которая называлась Мария де Молина. В этом городе была Гран Виа, а на ней Дворец Музыки, с таким навесом, над которым перед концертами Рафаэля могли подниматься его огромные портреты. Этот город... да, тот, кто лучше всего разбирается во всем этом – это я, я был обречен на то, чтобы это был я, только я, потому что я, только я, я один находился в той комнате. Перед моими глазами мелькали страницы за страницами, разноцветные или черно-белые, посвященные артисту, не поддающемуся классификации, который во всем мире делал то, чего никогда не ждали от испанского артиста, который в своих турне, казалось, приобретает фамилию сцены, на которую он выходит (артист из Олимпии, артист из лондонского Палладиума, артист из Мэдисон-Сквер Гардена, из Лас-Вегаса, из Карнеги-Холла, из Patio в Мехико), и от певца, покорившего такие недоступные орбиты, как Советский Союз.

О, эти хранившиеся у меня снимки Рафаэля, поднимавшегося или спускавшегося по трапу самолета! Благодаря этим снимкам я знал лицо Пако Гордильо, который всегда был в больших темных очках, он стоял за спиной кумира, в тылу, словно неразлучная тень «Ниньо», на расстоянии, подобающем дистанции между стражей и героем. Поэтому той ночью в театре Лопе де Вега, я, сидя в одном из кресел партера, незадолго да начала концерта Марии Лопес Сантьяго, сразу опознал человека, который в первых рядах пережил творческий подвиг по имени Рафаэль, пережил с самого начала, когда у них не было ничего, и они должны были добиться всего, потому делать надо было все - все, все, все, даже «ph», которое увеличит не только число букв и длину его обычного имени, но и мир, до сих пор изведанный испанской музыкой.

Хосе Мария Фуэртес
22. 08.2014
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 22.08.2014