Parte I

ЧАСТЬ I

В личной жизни

Льоса: Ты часто сбегаешь сюда, в Ки-Бискайне, в этот прекрасный дом на берегу залива?

Рафаэль: Эти мои перерывы на отдых нечасты. Я проведу месяц без пения; я не буду решать, когда вернусь. Я думаю, что уже лет пятнадцать у меня не получалось отдыхать месяц подряд. Кроме того, я сейчас выгляжу несколько непривычно, хорошо еще, что меня никто не видит; потому что я купаюсь в море, чего я никогда не делаю, так как все время нахожусь в самолете или отеле. А сейчас я плаваю в море, катаюсь на лодке, загораю, я даже загорел, что тоже для меня необычно; теперь, когда по прибытии в Мадрид меня поймают мои фотографы, они меня не узнают, потому что я всегда очень беленький. Я веду жизнь курортника: много читаю, мало говорю, и мой голос отдыхает перед тем днем, когда я возобновлю свою нормальную работу.

испанский певец Рафаэль

Л: Ты используешь Майами в качестве мостика между Европой и Латинской Америкой?

Р: Все зависит от моих сезонов... у меня их немного, но да – я часто заглядываю сюда. Если я бываю в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, я всегда проезжаю здесь. Если я еду в Мексику, я бываю здесь, если я еду в Венесуэлу, я бываю здесь. На самом деле мою одежду я держу здесь и в Мадриде; это для меня очень удобно, потому что я путешествую без чемоданов, я приезжаю сюда, беру вещи и опа! И мой секретарь живет здесь, и когда мы в Америке, мы все вылетаем отсюда. А когда мы в Европе или в России, тогда вылетаем из Испании.

Л: Какова личная жизнь Рафаэля? Мне рассказывают, что в этот месяц монашеского затворничества ты даже не выходишь в город, разве что иногда выбираешься поужинать. Как ты живешь в четырех стенах, без публики?

Р: Я полагаю, что с того момента, как я приехал сюда, я выходил два раза, и мы думаем, что выйдем еще в третий. Нет, дело в том, что я ничего не делаю, только читаю, часто смотрю телевизор, фильмы, в которых нет рекламы, много слушаю музыку, купаюсь в море.

Л: Какие фильмы ты смотришь, какие книги и журналы читаешь?

Р: Так как я очень плохо, просто ужасно сплю (и хотя я на отдыхе, мне не удалось наладить сон), я каждый день смотрю два или три фильма по телевизору плюс один фильм по видео, так что получается четыре. Я в курсе современных новинок, потому что посмотрел даже «Зорро», представь себе.

испанский певец Рафаэль

Л: Как тебе выступление Антонио Бандераса?

Р: Антонио очень хорош, феноменально хорош.

Л: Ты видел фильм Спилберга «Спасти рядового Райана»?

Р: Да, он немного жестковат, но это очень хороший фильм, отличный, как и все вещи Спилберга. И возвращаясь к Антонио – он мне очень по душе, потому что мало того, что мы оба андалузцы (у меня есть дом в Малаге, на его родине), мне еще нравится видеть его; хорошо, что он едет в Голливуд.

День, когда я катался по полу

Л: Твое последнее турне было несколько сенсационным, потому что у тебя был небольшой тяжелый несчастный случай в Венесуэле. Я так понимаю, что последствия этого инцидента прошли только в Колумбии, в последней стране этих гастролей. Что конкретно случилось во время этого происшествия? Как это было возможно, чтобы человек, прошедший столько сцен, упал на эстраде?

Р: Дело в том, что это была не эстрада, а лестница за пределами эстрады, то есть лестница, спускавшаяся со сцены в зал. Весь театр неистовствовал, в публике бушевал восторг, и тогда я спустился; но когда я сошел вниз и принимал овации зрителей, во всем зале погас свет. Я не видел ступенек, когда решил вернуться, я их не разглядел; это было дурацкое, идиотское падение, которые обычно бывают самым плохими. Ты много раз падаешь, подставляешь руку, опираешься на нее – и все. И тогда я ее подставил – и сломал запястье. Меня прооперировали, и очень хорошо, в Кали (в Колумбии), и это утверждаю не я – так говорили все врачи, которые потом меня осматривали, и в Испании, и в Латинской Америке.

испанский певец Рафаэль

Л: Что они сделали? Тебе вставили штифты?

Р: Да, и вытащили их 23 числа. Шесть штифтов, скреплявших кость и все, что там ее поддерживает. У меня их вынули, и, должен сказать правду, было не очень больно. Ясное дело, сразу после операции все болело, но потом было не больно, я, к счастью, не порвал никакого сухожилия. Правда, это очень мешало петь: девять недель со всеми этим повязками, не имея возможности пользоваться правой рукой. Я понял, что на самом деле мы все делаем правой рукой, левая используется мало, не знаю, почему, но пойми – все в мире не бывает черным или белым – оно серое. Это событие помогло мне понять, что зрители меня любят. Они на протяжении девяти недели терпели человека, который не мог пошевелить рукой, я думаю, им было все равно, так как у меня был больший, чем когда бы то ни было в жизни, успех, потому что зрители выходили, говоря: «а это ведь бедняга работал только одной рукой».

Л: Это означает играть с форой...

Р: Да, но я потерял фору: мне сняли штифты, и я могу двигать руками, чтобы снова вкалывать вовсю.

Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 01.07.2015