Raphael. 2014

РАФАЭЛЬ. 2014

Он должен быть звездой. О тебе говорят - лучше или хуже, но говорят не останавливаясь. Никто не притормозит, чтобы прочитать, что написали о твоей жизни и твоих песнях, и тем более их послушать – песни, которые  каждую ночь поют несколько тысяч зрителей, и разница в их возрасте не имеет никакого значения.

Театр Axerquía (Кордова)

Никого не интересует даже тот факт, что твое имя фигурирует в первой строке афиши на одном из самых выпендрежных фестивалей (пардон, я хотел сказать – с самым большим количеством зрителей) из тех, что заполняют летние месяцы, предлагая по большей части одно и то же.  К спорному лозунгу «я более indie, чем кто бы то ни было» присоединились многие из тех, кто является таковым только снаружи, а иногда даже и этого не наблюдается. Ясно, что здесь стоило бы спросить, что такое это пресловутая независимость и какие правила действуют при вступлении в этот клуб. Возможно, имеется в виду, что значимость артиста связана только с его работой, а вовсе не с оценочными суждениями, пристрастными мнениями и атавистическими предрассудками. Это теоретический урок, который мы должны усвоить, прежде чем перейти к практике, гораздо более увлекательной и наглядной. Итоги опыта вполне могли испариться, так и не оформившись, как в хорошем, так и в плохом смысле, но, к счастью, мы были готовы к встрече с очень конкретными характеристиками. И это – быть и называться Рафаэлем.

Возможность полагаться на безупречный оркестр – это еще один фактор в его пользу. Это несколько музыкантов, выступающих профессиональными экспертами в воссоздании песен, написанных даже раньше, чем некоторые из них появились на свет. Они также незнакомы с Мануэлем Алехандро, музыкальным покровителем их шефа, и, наверное, они волнуются, впервые в жизни исполняя песни, которые нравятся их матерям и бабушкам. Все возможно, когда на сцене появляется тень бессмертного колдуна, рожденного в Линаресе,  и его вечная фигура начинает вилять бедрами в знак признательности. "Si ha de ser así"- поет он, лучше чем раньше и наслаждаясь исполнением. Ты удивляешься, видя королевскую осанку человека, накопившего морщины за более чем полвека выступлений, и  его пыл, благодаря которому он напоминает о звезде попа, которой он был однажды, потому что гитары, ударник и клавишник, а также рояль,  постоянно дополняющий богатство его голоса, способствуют тому, что мы вновь переживаем это впечатление, словно и в самом деле находимся там, в том времени. Но этот день, этот вечер и место были здесь и сейчас. 3.500 душ, в разной степени обремененных ностальгией и соответствующими граммами любопытства, могли лишь следить в ошеломлении за его спектаклем. Нет ни избыточной жестикуляции, которая до сих пор присутствует в таких великолепных гимнах, как "Mi gran noche" с его традиционными танцевальными па, "Digan lo que digan" и "Maravilloso corazón", ни артистической сосредоточенности, делающей еще более чрезмерными такие впечатляющие вещи, как "Qué sabe nadie", "Cuando tú no estás" и "En carne viva". Возможность опираться на несравненный репертуар добавляет много баллов в его пользу.

От сверходаренного юноши, который пел на Евровидении, с душой, зажатой в кулак страной, погруженной во тьму, остался крик надежды в "Hablemos del amor", хотя сократившийся во времени и пространстве; от отчаянных и шизоидных жестов доходящего до крайностей исполнителя остался стон в "Detenedla ya"; от любезного и душевного дива остался припев в "Estar enamorado"; из гордости человека, восстанавливающегося день за днем и  одолевающего одно препятствие за другим, возникла "Gracias a la vida", которая в его исполнении вновь обрела блеск, в котором отказывают классическим вещам не первой свежести; и после того, как он столько пел о любви и нелюбви (лейтмотивом неизвестно какого по счету турне являются именно они) кажется, что другой такой столп истаявшего чувства, как "Se me va", мог бы утратить свою сущность. Но нет же, и даже сам Bambino (мальчик) почувствовал бы угрозу своему первенству. Это настоящая "Provocación (провокация)" для того, кто решил посмотреть, почему так много говорят о Рафаэле, этом древнем символе гораздо более плохих времен, но не  для нас – тех, кто ждал такого сбалансированного, действенного и эффектного спектакля, как этот. Без достойных внимания намеков на пренебрежение. Звезда рискует кокетничать с рок-музыкой в "La canción del trabajo" и с мелодическим джазом в "Los amantes", и приходится так по вкусу с этой улыбкой, вызывающей радость, которую несет в себе большая часть его репертуара. Эти драгоценности короны, к которым он обращается  почти с самого начала карьеры, трансформируются каждый вечер, с каждым шагом ложной гордости, и делают его более земным, а в "Estuve enamorado" указывают на несуществующего partenaire (фр.партнера) который делает универсальной фразу, которую все мы когда-нибудь да произносили. Посмотри, как он волнуется и  вращает глазами, ставшими как блюдца, исполняя строки "Dile que vuelva" и "Desde aquel día", и это красноречие тебя не утомляет. Удивительно, что и говорить.

Да, когда он поет "Yo sigo siendo aquel", он действительно чувствует себя таким, потому что, если он сам в это не поверит, кто поверит ему? Хотя ему трудновато подняться на вокальные вершины, которые он раньше брал без видимых усилий, и его бесконечные пробежки не достигают размаха прошлых лет, у него более чем достаточно сил, чтобы украсть часть души Гарделя (это святотатство?) в "Nostalgias" и закончить тем, чтобы сесть на рояль, а потом испугаться своего собственного лица в "Frente al espejo" - это момент, когда пение необходимо так же, как и декламация. И он сердится, укоряет публику, делает так, что мы встаем с мест, хотя нас никто об этом не просит, и поем хором куплеты, которые только что выучили, он снова уходит без каких бы то ни было объяснений, позволяет своему оркестру растягивать должным образом паузу, и обретает момент своего апофеоза  в "Escándalo" - скандале, который предполагает одно наше присутствие перед ним.

Сдавшись перед спектаклем, которому, кажется, конца не будет, мы убеждаемся, что уже прошло почти три часа, как мы не смотрели на экран мобильника, кроме как для того, чтобы каждые пятнадцать минут пунктуально включать камеру, которая увековечит великолепный момент, и что семидесятилетний мужчина не высказывает признаков усталости.

И более того, я думаю что он мог бы оставаться там еще пару дней подряд без всяких усилий, тысячу и один раз сбрасывая пиджак и галстук, и мы бы не попросили книгу жалоб.

И то, что Рафаэль является далеко не тем, что он из себя представляет, вовсе не шутка, и кажется неправдой, что именно сейчас он продолжает выигрывать все возможные битвы  песнями, которые третировали с незапамятных времен. Сейчас, когда я пишу эти строки, чтобы открыть для себя то, что нельзя открыть с помощью написанных слов, я снова вижу, как он неожиданно подходит со спины, чтобы прошептать  "Como yo te amo (как я тебя люблю)" – эта песня уже больше принадлежит нам, чем ему. И публика, пять поколений, объединенные этим сеньором, который, как налог, прилагается ко всему (включая спор между жизнью и смертью) и ко всем, возвращает ему его высказывание своим легким "Ámame (люби меня)". А он, благодарный и еще более великий, превращает это в эхо, звучащее до следующего вечера, что пройдет завтра, в каком-нибудь другом городе, с другой публикой, которая в сущности будет той же самой.

Я хочу вернуться к прозе, чтобы закончить хронику объявленного триумфа, поэтому прошу вас о понимании, давайте отбросим замечания, так как они слишком  очевидны, и перейдем к  сути: Рафаэль -  чертовски великий властитель.

 Х.Х.Кабальеро Валеро
15.09.2014
muzikalia.com
Перевод Р.Марковой
Опубликовано 16.09.2014