Raphael cada día

На днях Каминный зал Библиотеки искусств им. А.П. Боголюбова (какая ирония судьбы – принимать в этих стенах такого богоборца) стал очередной сценой, на которой Евгений Понасенков демонстрировал многообразие своих талантов. В этот раз его выступление состояло из двух частей – концерта и беседы со зрителями.

Вокальное мастерство неистового Евгения всегда вызывает огромный интерес публики, а возможность лично задать своему кумиру вопросы, касающиеся самых разных областей науки и искусства, привлекла на этот вечер людей, следящих за работами Евгения на ниве истории... и не только ее.

Так что зал был заполнен и переполнен, а в ходе спектакля подходили все новые желающие, которым пришлось рассаживаться уже не на обитых рубиновой парчой креслах, а на простых стульях, экстренно поставленных у самых дверей. Выдержанный в спокойной зеленой гамме старинный зал с тремя окнами с частыми переплетами и двухслойными ламбрекенами, беломраморный камин с доходящим почти до потолка зеркалом, в котором отражались стоящие на каминной полке вазы, украшающие стены драпировки, картины и бра, а также трехъярусные люстры, озаряющие отделанный деревом потолочный кессон, словно перенесли собравшихся из нашего времени в позапрошлый век (хотя изобилие матового света несколько мешало полноценной съемке этого события). 

Умиротворяющую атмосферу светского музыкального салона дополнял небольшой орган у стены, огибающий правую «кулису» деревянный помост с изящной балюстрадой и черный рояль на условной «сцене», удачно снабженной дверью для выхода артистов. Музыкальная часть спектакля была выстроена на чередовании вокальных и инструментальных номеров.

Классические неаполитанские песни из репертуара Карузо и Трех теноров в исполнении маэстро Понасенкова, которым аккомпанировала Ольга Клешева, чередовались с классическими композициями, сыгранными Айше Мамбетовой, так что мощь и страсть, звучавшие в его голосе, контрастировали с бурей чувств, выражавших себя без единого слова в мелодиях Прокофьева, лившихся из-под пальцев юной пианистки. А переливы шопеновской мазурки, расплескавшейся по клавиатуре под руками Ольги Клешевой, вторили голосу Евгения, без усилий переходящего из регистра в регистр и столь же легко сменяющего в пределах одной музыкальной фразы трубные оперные пассажи на драматическое и романтическое пьяно. Подобная манера заставляет вспоминать о временах великих теноров прошлого: Марио Дель Монако, Франко Корелли и о молодом Пласидо Доминго.

Как всегда, в программе концерта было отведено достаточно много времени великому де Куртису, и неаполитанские песни, исполненные с воистину южным пылом, усладили требовательный слух слушателей, настроившихся на привычный репертуар Евгения, в котором традиционно много итальянских композиций, позволяющих ему блеснуть вокальными данными, мастерством владения голосом и выразительностью мимики и жестов.

И контрапунктом к ним прозвучали лирические вещи из репертуара Марио Ланца и Ива Монтана, растрогав аудиторию настойчивой мольбой Be my love и ностальгической печалью Les Feuilles Mortes. А композиция Микиса Теодоракиса «Поезд уходит в восемь», в которой голос исполнителя буквально заворожил зал меланхолической светлой грустью, заставила некоторых зрителей расчувствоваться и смахнуть непрошеные слезы.

И приятной неожиданностью стала завершившая музыкальную часть вечера песня «Пусть говорят» великого испанского певца Рафаэля, исполненная с экспрессивностью и жестами, вполне соответствующими этому эпатажному произведению, говорящему о свободе и независимости от чужого мнения, и очень близкому под духу самому Евгению. Как сказал сам молодой маэстро, этот вечер были насыщен страстью – она кипела и в музыке созвучного нашему времени Прокофьева, и в неаполитанском репертуаре, и на сцене, где элегантный певец и симпатичные девушки, каждый на свой лад, рассказывали зрителям о радостях и терзаниях человеческой души, о любви неразделенной и разделенной (что, по мнению ироничного Понасенкова, «еще страшнее»).

Евгений, как всегда, добавлял к действу юмористическую нотку, помогающую слегка снизить накал эмоций и дать слушателям сбросить напряжение. Например, он намекнул молодой пианистке, что для артиста главное – умение принимать аплодисменты, и показал на своем примере, как это делают мэтры, а после следующего ее номера похвалил юную артистку за моментально усвоенный урок.

Стоит упомянуть, что практически весь концерт Евгений пел без усилителя, так как мощи его голоса хватало, чтобы его услышали и в последних рядах, и на лестнице, и во дворе особняка, и только в конце он воспользовался микрофоном, с которым провел вторую часть вечера, отвечая на вопросы присутствующих. Как и следовало ожидать в беседе с так многосторонне образованным и одаренным человеком, они касались не только искусства, но и политики, истории, социологии и многих актуальных тем современности.

Спектр их был весьма широк – от сакраментального «как нам победить коррупцию?» (ответ был НИКАК!: коррупция стала главной отраслью экономики, в которую инкорпорированы все остальные) до «где достать фильм «По лезвию битвы»?» (напомним, что Понасенков сыграл в нем офицера Вермахта, потому что, по его словам, ему «хотелось показать этого персонажа отталкивающим негодяем», и заметим, что в итоге герой получился весьма обаятельным).

Разумеется, были вопросы, связанные с вокальным творчеством Евгения, один прыткий юноша, например, решил узнать, как можно обзавестись таким же феноменальным голосом, на что была дана невыполнимая рекомендация... Евгений также высказал сожаление, что выступления без микрофона не в почете у современных исполнителей, предпочитающих угощать своих слушателей «химией» - обработанным на компьютере звуком, подчас ничего общего не имеющим с исходным голосом певца или певицы. А на вопрос, откуда у него столько энергии, чтобы заниматься столь разными видами деятельности, он сказал, что все это – от страстности.

На заявление молодого человека, что после изучения статей Понасенкова у него несколько испортились отношения с окружающими, Евгений предрек, что дальше будет еще хуже, так как, поднимаясь в своем развитии на следующий уровень (чему способствует знакомство с его трудами), человек неизбежно вступает в конфликт с теми, кто остался позади. Когда Понасенкова спросили, мог бы он заняться изучением других войн, кроме наполеоновских, он ответил, что уже многое опубликовал об Александре Невском, Суворове и Второй мировой войне, хотя так же потребовал «не делать из него пролетария».

А на просьбу рассказать о жизни в Москве во время кампании (или, как он ее именует, «кампании Наполеона на фоне гражданской войны в России) 1812 года поведал о разграблении города силами местного населения (добавив, что аналогичные явления наблюдались и во время войны 1941-45 гг.), дворянских петициях о возвращении потерянного с забавными и до неприличия подробными списками и о ярмарках украденных вещей, которые устраивали воры-крестьяне. И присовокупил, что все «нашествие» (сто шестьдесят тысяч человек, бывших у Наполеона, начиная со Смоленска) ныне разместилась бы на Болотной площади.

На вопрос «на кого опирается режим» Евгений ответил «на завистников», на тех, кому хорошо, когда соседу плохо. И заявил, что он не может назвать точку, с которой исторический путь России отклонился «в дурь», но искать ее следует в очень далеких веках, а на нынешнем этапе (процитировал Дидро) страна схожа с плодом, который испортился раньше, чем созрел. И не стоит вопрос о том, чтобы бежать с «тонущего корабля», поскольку тот уже давно утонул.

На вопрос о влиянии страдания на становление гениальности Евгений сказал, что никакого влияния нет, максимум - они лишь дополняют ее нюансами, не забыв упомянуть гениальных дворян и крепостников «золотого века» русской литературы. В ходе блиц-опроса выяснилось, что Евгений слушает современную музыку, созданную не позднее, чем 10-15 лет назад, считает, что православие законсервировало Россию, самое цивилизованное общество существует в США и центральной и западной Европе (хотя мигранты несколько тянут его вниз), хороших наполеоноведов сейчас не имеется, историческое академическое сообщество в России лживо и преступно, а Невзоров не учится, а пытается пиариться в среде необразованных хипстеров.

У слушателей осталось еще много вопросов, но отведенное для встречи время закончилось, так что после завершения официальной части на сцене выстроилась целая очередь желающих в частном порядке спросить Евгения, выразить ему свою благодарность за чудесный вечер, а также сфотографироваться на память. И только угроза отключить в зале свет вынудила Евгения окончательно попрощаться с поклонниками его творчества и, собрав с рояля букеты, врученные признательными слушателями, удалиться, оставив всех с огромным желанием еще раз встретиться с этим многогранным талантом, поражающим разнообразием и уровнем своих дарований, которого по праву называют «человеком эпохи Возрождения».

Алисия Кучан