Raphael cada día

Мы делаем небольшое отступление от нашей главной темы - искусства Рафаэля, чтобы познакомить читателей с интереснейшим человеком, задумавшим и реализовавшим очень необычный проект, находящийся на стыке нескольких видов искусства. 

В этой публикации Андрей Александер рассказывает о  проведенном им виртуально, с помощью фотографий и ряда коллег-актеров, восстановлении скульптурного фриза Пергамского алтаря, знаменитого произведения искусства эллинистического периода, построенного в 156-180 гг. до н.э.

Андрей Александер, Наталья Арутюнова,  Хосе Игнасио Карбахаль Гарате.

Андрей Александер  - актер-мим, фотограф и режиссер. Он принимал участие в фестивалях в Берлине, Санкт-Петербурге, Барселоне, Дрездене, Киеве, Вероне, Любляне, получал первые премии в Москве, Шанхае, Белграде, Лейпциге, Кельне. С 1990 года он исполняет свои сольные программы по всему миру и выступал с ними в самых различных местах, в том числе и в программах на круизных лайнерах, с которыми объехал множество стран. Андрей написал три книги в стиле "заметки путешественника" и появлялся в четырех документальных фильмах. Его фотовыставки проходили в Мюнхене, Липецке и Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве. 

Наше знакомство с Андреем Александером состоялось на приеме в испанском посольстве, проходившем в день Испанидад, 12 октября 2016. Господин Хосе Игнасио Карбахаль Гарате, бывший в то время послом Испании в России, провел с Александером довольно продолжительную беседу об искусстве как средстве сближения народов и преодоления политических противоречий.   Послу был вручен в подарок календарь - первое официальное издание работы по реконструкции Пергамского фриза. 

Пергамский алтарь (рекламный буклет).

В разговоре приняла участие главный редактор нашего издания, и взаимный интерес оказался настолько сильным, что была достигнута договоренность об эксклюзивном интервью. Спустя некоторое время мы встретились с Андреем у него дома, чтобы побеседовать в неформальной обстановке, и услышали более подробный рассказ, во время которого Андрей поведал нам и об этой работе и о многом другом. 

Следует вспомнить, что после Второй мировой войны алтарь в числе прочих ценностей был вывезен из Берлина в СССР. В 1954 в Эрмитаже для него был открыт специальный зал, и алтарь стал доступен посетителям. Но уже в  1958 он, как и многое другое, жестом доброй воли Хрущева был возвращён Германии. При этом была достигнута договорённость, что для СССР будет изготовлена гипсовая копия алтаря. В 2002 эти слепки были переданы из запасников Эрмитажа в подарок Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии (специалисты именно этого института в своё время создали слепки). Копия алтаря, накрытая стеклянным куполом, находится на галерее главного зала Музея барона Штиглица, так что все желающие могут увидеть его, не выезжая за пределы нашей страны. 

Прежде всего, Андрей рассказал нам о том, как у него возникла идея реконструкции фриза Пергамского алтаря, с какими проблемами он столкнулся и с какими интересными людьми и великолепным профессионалами ему довелось познакомиться в ходе работ над реконструкцией этого архитектурного шедевра. Мы приводим его рассказ практически без редактуры, так что на этой странице прозвучит живой голос артиста. Итак,.. 

Рассказывает Андрей Александер

Все спрашивают – какое отношение ты, мим и режиссер, имеешь к Пергамскому фризу? Для меня это рассказ в камне. «Давид» – это тоже рассказ, но чтобы воспринимать его, надо знать его историю. Мое шоу называется «пантомима» - вот и алтарь я трактую как высеченную из камня пантомиму.

Когда Ирина Антонова в 2013 отважилась выставить первую реконструкцию  в  греческом зале музея Пушкина, в книге отзывов была сделана показательная запись (писала явно женщина): «А ведь я все это видела и читала подписи, но шла дальше. Лишь сегодня к этому добавились эмоции, и я этого не забуду».

А с чего все началось? Со случайностей и непредвиденных событий.

«Лайнер не пойдет в Манаус»

У меня был контракт на двухнедельное путешествие по Бразилии, в котором предполагалось  всего два гала-концерта на открытии и закрытии и два концерта, так что за это время можно было увидеть многое. Планировалась поездка в Манаус, в  джунгли Амазонки.

И вдруг выясняется, что вместо этого мы просто пересекаем океан и высаживаемся в Барселоне. Сначала мне жалко было потратить на такую скучную поездку две недели, но меня  уговорили. На лайнере сталось двенадцать туристов и мы – три артиста и четыре оркестранта. Но зато каждый день все присутствовали на наших мероприятиях.

Через неделю плавания глушат машины. Капитан объявляет по радио, что мы находимся в самом глубоком месте океана, под нами пять тысяч метров воды – и можно искупаться¸ надо прыгать в воду. Утонуть можно и в ванне, но тут  ощущения другие, адреналин. Команда стоит рядом с кораблем на надувном «зодиаке». И мы естественно, прыгаем в воду. И это был пролог к неожиданности.

И вот следующая случайность – другая поездка и стоянка в Турции. Обычно артисты не высаживаются, чтобы осмотреть достопримечательности,  потому что и так все видели. Я тоже не собирался никуда идти. Но позвонила женщина, путешествующая с больной мамой, и упросила поехать с ними. Когда мы добрались до Пергама,  я увидел поваленные колонны, возникло ощущение,  что город разграблен и ты перешагиваешь через тени убитых. Но алтаря как такового я не увидел, мне просто сказали, что было здесь такое чудо света, а теперь остался только фундамент. Однако в душу что-то запало, и я решил, что когда-нибудь должен увидеть этот алтарь.

И вот следующий этап через несколько лет – поездка в Берлин. Я спросил в отеле: А где находится Пергамский алтарь? - В Pergamonmuseum. Мне дают карту, я захожу в зал и просто ахаю. Для нас шедевр – это Давид Микеланджело или Донателло – подходишь, смотришь и наслаждаешься. Все это в Европе, все это мы видели, но тут-то – не просто фигура, а целый фриз, 113 метров в длину. Это не просто отдельная скульптура, эта рассказ на каждой стороне фриза, это гигантомахия.  Я простоял там до закрытия, и, вернувшись в гостиницу и находясь под впечатлением, подошел отблагодарить  ответственного за культурные мероприятия. Он подхватил: А какие там цвета! Бирюза! – Откуда цвета, это же  все сероватый мрамор. – А Ворота в Вавилон? - Там еще и ворота были? – А вы что, не видели? Вы простояли в одном зале? – Да, а там есть и другие? Вот такой разговор.

Я,  к счастью ничего больше в музее не видел. Я не могу смотреть хороший фильм и сразу же другой. Одно перечеркивает другое. Для меня это был культурный шок, который не мог пройти незамеченным.

Я позвонил в Мюнхен моей знакомой Монике  Гебхарт, рассказал о своем впечатлении и сказал, что надо что-то сделать для восстановления этого шедевра. Она ответила,  что раскопки велись в 1878-86, так что за сто пятьдесят лет кто-нибудь уже это сделал. Через неделю я появляюсь в Мюнхене, и Моника сказала, что ничего не нашла.  В пушкинском музее реставрируют античные произведения – но только слепки. Оригиналы никто не рискнет трогать. Но это не значит, что не стоит думать о том, что можно сделать. Я знаю, что сеньор Бертолин, великолепный реставратор, пытался что-то сделать с Пергамским фризом, но это была обычная техническая реставрация.

Я встретился с директором Берлинского античного собрания Андреасом  Шоллем. Его моя идея не особенно заинтересовала, но он функционер, так что к нему нет претензий. А вот его сотрудник, Фолькер Кестнер, доктор наук и главный хранитель пергамского фриза, оказал мне неоценимую помощь.  Но об этом чуть позже...

Хорошо, что никто не знает, что было в лакунах фриза, так что можно фантазировать. Но нужна фантазия и знания. Я объездил множество музеев Европы - Базель, Рим и Ватикан в поисках аналогов утраченных фрагментов - такой-то руки или лица. И у меня сложилась концепция реконструкции фриза.

«Директор Прадо Вас не примет»

Когда я был в Мадриде, я решил показать мои работы в Прадо. Когда я нашел кабинет директора (он находится не в самом музее, а в расположенном рядом здании), то выяснилось, что директор только что вернулся из отпуска и именно сейчас проводит совещание.

Когда оно закончится, неизвестно, так что мне предложили прийти в другой день. Но это был мой последний день в Мадриде, так откладывать встречу я не мог. Мне предложили побеседовать с начальником отдела – это оказался профессор Шредер, немец. Он был в восторге от того, что увидел...

«Ценители искусства с пистолетом»

Когда я принес календарь в берлинский музей, меня на проходной спросили, куда я иду и что я несу. Я ответил, что это календарь, который я хочу показать директору. – А того директора уже нет, он ушел на пенсию. А покажите, что у Вас такое?

Я показал им календарь, и они пришли в такой восторг, что один из охранников схватил его и помчался наверх. Вскоре он вернулся и сказал: директор вас примет. 

«Голос с неба»

Однажды я заключил контракт на выступление на частном мероприятии, которое проводило состоятельное немецкое семейство, занимающееся производством гребных винтов для подводных лодок и других судов. Я, как всегда, в свободное время занимался своем фризом, а единственное пригодное для этого место было в баре.

И вот перед ужином, когда в салоне уже собрались господа в смокингах и при бабочках, кто-то заглянул в мои бумаги. Увиденное произвело такое впечатление, что  этот солидный господин сказал «это обязательно надо издавать, Вам надо найти спонсора». И тут у меня из-за плеча раздается «У него уже есть спонсор». Я оглядываюсь – это сказал мой наниматель.

(Андрей изображает эту сцену, и оглядываясь назад, упирается взглядом в стену, на которой висят иконы. «Тогда это было почти  как сейчас») 

Тургенев был в восторге

Эллинское искусство – искусство богов. Посмотрите на торс Аполлона – это действительно бог должен был сделать. И тот, кто сделал Лаокоона (это, конечно, позднее греческое искусство, которое многие не считаю за высокое искусство) тоже равнялся с ними. Мне было очень приятно узнать историю о том, как Тургенев, когда в Берлин привезли обломки из Пергама и выставил их именно как обломки, пошел на выставку и, как я предполагаю, стоял там часами. Потому что когда он приехал оттуда, то на первом же заседании литературного кружка* рассказал за столом о том, как он наблюдал обломки Пергамского фриза. Причем рассказал так, что все в один голос стали требовать, чтобы он это записал.

Он сказал: Да, сделаю. Но председатель сказал: Ты это сделаешь прямо сейчас. Вот мой кабинет, ты заходишь и начинаешь писать. А чтобы ты не убежал, я сниму с тебя сапоги. (дело в том, что тогда с нерадивых переписчиков снимали сапоги, чтобы они не уезжали домой. Раньше с дисциплиной было не так, как сейчас, трудового кодекса не было). И Тургенев на это ответил: С переписчиков снимали сапоги, но я сниму галстук, потому что в нашем кругу это примерно то же самое. Он отдал галстук, пошел в кабинет и через полчаса появились эти записки, которые  считаю лучшим описанием Пергамского фриза. Это написано большим мастером о большом произведении. Это тоже совпадение, потому что он ездил по Европе и налетел на эти осколки. А ведь тоже мог не попасть, мог не зайти… хотя в то время их только что привезли и шум был такой, что – да, надо было пойти и посмотреть.

(Очевидно, Тургенев посетил Берлинский музей по пути в Россию в начале февраля. 1880 г. О впечатлении, произведенном на него пергамскими горельефами, Тургенев рассказал сразу же по приезде в Петербург в литературном кружке М. М. Стасюлевича на одной из «пятниц» у Я.П.Полонского.)

Как это было 

Когда немцы увидели мой календарь, они спокойно отнесли к нему. Они спросили: А зачем Вы это сделали?

Календарь я дела без посторонней помощи, но он был сделан после того, как я познакомился с Фольком Кестнером. Но перед этим я познакомился со всеми специалистами в пушкинском музее, без этого я бы недалеко ушел. Или ушел бы, но в другую сторону. В пушкинском музее мне сказали, что обязательно надо встретиться с Фольком Кестнером, и именно благодаря ему были исправлены мелочи, которые я не мог знать. Например, что имеется готовый отпечаток копья Ареса – для этого надо было ползать по оригиналу. Хотя потом я углубился до невероятных вещей, и сам начал многое понимать. Например, Фольк как-то сказал мне: тут видно, что здесь две лошади, но повозка стоит боком. Я подумал: как он мог понять, что она стоит боком  - ведь никакой повозки нет, даже хвостов лошадей уже нет. А потом выяснилось, что именно такой сюжет есть на другой стороне. Там у Гелиоса-солнца четыре лошади.

Он мог сказать: «Осколок 20 см рядом с богом войны – это щит;  тут проходит орнамент, а в другом месте на сохранившемся фрагменте щита такой же орнамент, так что здесь можно восстанавливать щит». Его знания и опыт исследовательской работы очень помогли мне.

И после того, как я прошел все эти дебри, я сказал ему: Мы собираемся сделать календарь. Я могу указать ваше имя на календаре? – Я сначала должен его увидеть. И я все прислал ему – а может, завез во время очередной поездки в Берлин. Я часто ездил в Берлин, чтобы сделать снимок какой-то детали сбоку, в новом ракурсе. Сначала я снимал фронтально, и думал, что этого достаточно. А потом выяснилось, что это горельеф, он трехмерный, и даже если фигура изображена в профиль, ей можно заглянуть в лицо. Допустим, первая лошадь из упряжки находится в фоне, вторая уже немножко выступает, а у третьей есть морда.  Это настолько сложное произведение, что приходится ехать и снова фотографировать. Например, у трехликой Гекаты было видно две головы, и я долго решал – их две или три.

Фриз – это письмо

Для себя я пришел к выводу: во-первых, это письмо, которое можно прочесть. Оно написано две тысячи лет назад, но его можно прочесть сейчас. Это напоминает мне полет космического корабля Вояджер,  который был запущен в семидесятых годах в сторону ближайшей звезды. Лететь туда где-то миллиард лет, но это – послание в космос. А может быть, его перехватят по пути.

На Вояджере находится золотая пластинка, на которой записаны звуки, шум волн, ветра, и приветствие на пятидесяти языках:  Мы, цивилизация, находящаяся на земле (и рисуночек – вот здесь расположена наша земля), пытаемся установить контакты  с космической цивилизацией, не зная, есть ли она. И на этой же пластинке есть изображение человека – надо же им показать нас. А на Пергамском фризе что? Изображение человека.

На Пергамском алтаре люди нагие – так же, как на космическом корабле. Это не внешнее: мужчина выглядит вот так - в галстуке, а женщина в юбке. Это неважно – галстуки выйдут из моды, юбки будут другие или их вообще не будет.  Вот если они голые – это максимальная информация о человеке. И в этом они тоже совпадают. В письме говорится: мы – такие-то люди, мы живем так-то. 

(Зонды не запущены к какой-либо конкретной звезде, но «Вояджер-1» будет в пределах 1,6 световых лет от звезды AC + 79 3888 в созвездии Змеедержца спустя примерно 40 тыс. лет.)

А давайте посмотрим на Пергамский фриз: там изображено, так они живут. Кстати – живут точно так же, как и мы сейчас. Это бесконечные войны, вечно противостояние одного другому. Это то же самое. Только это сделано в таком-то веке, а вот это – в другом. Но это такое же письмо, и чтобы его прочесть, надо это бреши (есть лакуны по шесть или восемь метров) восстановить. Если все это сложить и закрыть – тогда, наверное, можно и прочесть. И вот когда я сложил все (правда, я сделал только одну сторону, а три еще осталось), я понял, что я могу этот фриз рассказать. Это же целый рассказ! Я  написал текст и рассказываю о том, что происходит, потому что тут все гладко и складно, есть начало и конец. Вот тебе и прочтение фриза. 

Мы искренне надеемся, что итоги работы Андрея Александера по восстановлению фриза  будут опубликованы вместе с его литературными комментариями, потому что они, безусловно, заслуживают этого. И оставшаяся часть алтаря также найдет свое новое воплощение, чтобы письмо из прошлого было прочитано до конца...