Raphael cada día

Едва граф де Шампиньон отошёл от Люси, она, презрев всяческие приличия, задрала юбку и, перепрыгнув через уставленный яствами стол, мгновенно оказалась рядом с королём, который намеревался пригубить вино из кубка, поднесённого герцогом Бульонским. 

- Не пейте, ваше величество, - закричала она, - вино отравлено!

Пирующие застыли, словно статуи.

- Это заговор! - кричала девушка голосом юноши.

Конечно же, это был переодетый де Фаланкур.

- Пусть он сам выпьет, - продолжал шевалье, закрыв собой короля и, направив на герцога Бульонского длинный кинжал, вынутый из привязанных к ноге ножен. - Я узнал вас, герцог. Это вы сегодня вечером сумели уйти от моей шпаги.

- Что за дикий маскарад, - тихо произнёс герцог, начиная пятиться назад, и на лице его появился скорее оскал, чем улыбка.

- Ни с места! - раздался вдруг за его спиной зычный голос графа де Шампиньона, который вместе с группой солдат отрезал изменнику путь к отступлению. - Герцог Бульонский, вы арестованы! Арестованы за измену и разбой.

Герцог по-прежнему смотрел на всех, оскалившись, словно волк. 

- Быть может, вы все же выпьете, в последний раз? За мою корону, и за свою неминуемую смерть, господин бывший главный разбойник Кабаньего Леса? - гневно произнёс Людовик, протягивая герцогу смертельный кубок.

Тот сделал осторожный, медленный шаг навстречу королю, и вдруг, увернувшись от кинжала де Фаланкура, резко перемахнул через стол, в толпу придворных. При этом засвистел, выхватил шпагу и взмахнул ею так, что затушил половину свечей в зале.

Тотчас открылись все двери, и в зал вбежали вооружённые люди, которые со звериными воплями напали на слуг короля. Началась паника. Крики раненых смешались с женским визгом, звоном разбитой посуды, грохотом перевёрнутых столов и стульев.

Королевская сторона явно уступала банде герцога и в количестве, и в качестве. На придворных-мужчин рассчитывать было бесполезно. Большинство из них владело гораздо лучше ножом и вилкой, чем шпагой и кинжалом. Вскоре мраморный пол был залит кровью сторонников Людовика. Сам он, окружённый горсткой солдат, сражался весьма смело и искусно, пытаясь соединиться с группой де Шампиньона, которого разбойники теснили вглубь зала. 

Де Фаланкур, раздобывший себе в бою шпагу, сражался рядом с королём. Шевалье, в разорванной юбке и растрёпанном женском парике, был самым экзотическим персонажем схватки.

Казалось, что гибель короля и его защитников неминуема. Но лишь герцог Бульонский собственноручно пронзил де Шампиньона шпагой, а его люди уложили остальных, кто был вместе с графом, произошло следующее. Вместо того чтобы помочь тем, кто сражался с отрядом короля, разбойники бросились грабить женщин. Они вытаскивали их, перепуганных, грязных и визжащих, из каминов, из-под столов, из-за портьер, срывали украшения и распихивали по своим карманам. Герцог и не пытался их образумить. Он уже считал себя победителем, и ликующим взглядом осматривал поле битвы, вытирая дамасский клинок.

Но вдруг его глаза наткнулись на безжизненные зрачки пистолетных стволов. Перед ним стоял высокий худой человек в красном камзоле. Это он держал наизготовку двуствольный пистолет. 

- Рожерон?! - изумлённо воскликнул герцог, сжимая шпагу.

- Рожерон Беспощадный, - уточнил человек в красном камзоле, и выстрелил.  

После того, как де Фаланкур отправился на встречу с королём, его друг барон ощутил непреодолимое желание совершить прогулку в винный погреб замка. К своему удивлению, в одном из его закутков он обнаружил незамеченные ранее бутылки. Откупорив одну из них, барон гневно колыхнул животом.

- Чертяка Крюшон! Он наверняка спрятал эти сокровища от меня! - рявкнул де Глотьен, отхлебнул божественную влагу прямо из горлышка, и не смог остановиться.

Но едва барон опустошил бутыль, ноги его подкосились. Безуспешно пытаясь устоять, де Глотьен рухнул на пол. Причём, уже падая, он крепко заснул.

Разбужен он был весьма необычно. Его волокли за ноги двое неизвестных, и голова барона здоровалась со всем, что попадалось ей на пути.

- Тяжёлый, боров, - ругался один из тех, кто тащил де Глотьена. - Сколько же надо жратвы, чтоб прокормить эту тушу!

- Теперь он сам жратва. Для червей! - ответил второй незнакомец, и оба загоготали противным, безудержным смехом. 

- Хватит ржать, - раздался третий голос, в котором барон без труда узнал петушиный тенорок шеф-повара Крюшона. - Надо поскорее избавиться от этой падали. Вот дурень, угораздило же его найти то самое вино!

- Шевелитесь же! - снова скомандовал Крюшон, и злобно пнул, как ему казалось, бездыханного де Глотьена, в бок.

Однако первым зашевелился барон. Причём так, что оба его носильщика через несколько секунд отошли в мир иной, а Крюшон был прижат к стенке подземного сточного колодца, в который намеревалась сбросить де Глотьена эта мерзкая троица.

- Говори, каналья, - надавив Крюшону на грудь коленом, ревел барон, - и ты проживёшь чуть дольше!

- Пус-с-тите, - жалобно хрипел шеф-повар, извиваясь, словно змея под каблуком.

Анри немного ослабил тиски. Крюшон рассказал всё, что знал. Знал, же он, как оказалось (если, конечно, не врал), немного. Только то, что сегодня вечером его господин, герцог Бульонский, приказал ему приготовить к ночному пиру несколько бутылок с отравленным вином. Шеф-повар, не задавая лишних вопросов, вместе с двумя своими помощниками (с теми самыми, с которыми только что разделался де Глотьен) выполнил приказ герцога, и спрятал бутылки в одном из дальних уголков кухонного подвала. На этот смертельный склад случайно и наткнулся барон. Просто чудо, что он остался жив. 

Выслушав Крюшона, де Глотьен, не долго думая, скинул трупы в колодец, схватил шеф-повара за шиворот и потащил за собой.

- Если хоть раз пикнешь по дороге, - рычал барон, - я оторву тебе уши вместе с башкой!

Вот так, в обнимку, как два старых приятеля, минуя посты людей герцога, они добрались до кабинета Тайного Советника короля. Произошло это в то самое время, когда в мертвецкой люди графа обмазывали де Фаланкура бычьей кровью.

Де Шампиньон печально выслушал дрожащего шеф-повара, которого барону иногда приходилось встряхивать, чтобы привести в чувство, и тихо сказал, посмотрев Крюшону прямо в глаза: «Идите-ка, шеф-повар, в отпуск. До утра. Если вы были неискренни, то на рассвете вам отрубят голову. Пока у вас есть надежда отделаться виселицей».

- Барон, - твёрдо сказал граф, когда обмякшего Крюшона гвардейцы унесли прочь, - мужайтесь! Ваш друг шевалье де Фаланкур погиб.

- Как?! 

- На дуэли с лордом Шокингэмом. Дрались из-за некоей дамы...

- О боже! Я разорву этого убийцу на куски, пусть даже после этого мне придётся сражаться в одиночку со всей Англией! 

- Успокойтесь, барон, лорд Шокингэм не ушёл от возмездия: Антуан успел преподать свой последний урок фехтования этому выскочке.

- О, нет! - Анри затрясся всем своим мощным телом, он не мог сдержать рыданий. - Ваше сиятельство, прошу вас, позвольте мне уйти!

Советнику на мгновение стало жаль беднягу. Он хотел, было, сказать барону правду, но поостерёгся. Нет, не потому, что не доверял барону, а потому, что ещё не пришло время. Кто, как ни сам де Глотьен, убедительнее всех расскажет о гибели своего названного брата?

- Да, да, конечно! Идите, отдохните, дружище. Но не забудьте, что ночной королевский пир сегодня никто не отменял.

Провожая заплаканного барона, граф с грустью подумал: «Ничего, ничего, скоро ты узнаешь, что наш «мертвец» ещё спляшет на этом бале!»

Продолжение следует…

Дмитрий Седов
Москва (Россия)