|
Может дело дойти. Не иначе,
Здесь измена взаправду... Мой Бог!
Я молю, ниспошли мне удачу,
А врагам - эшафот иль острог!..»
Так дон Карлос твердил возмущённо,
Глядя, как расцветает заря;
И не знал, что за ним потаённо
Наблюдают. Не знал он. А зря.
-2-
Себастьян из Сантьяго, конечно,
То подслушивал; кто, как не он!
Хитрой бестии черносердечной
Не спалось; да какой же тут сон,
Если вдруг упорхнула удача
Вместе с девушкой?! Да ещё с кем?
С осуждённым на казнь, не иначе…
Кот шкодливый в суконном мешке
Так не бьётся, не воет, не рвётся,
Как кипел про себя Себастьян;
И от злости, как часто ведётся,
Без вина был порядочно пьян;
Распалялся он в злобном угаре,
Но держал свои нервы в узде,
Сохраняя улыбку на харе
Где бы ни был, всегда и везде.
Отступать он и не собирался,
Новый план зрел в упрямой башке;
Потому-то лисой и подкрался
К двери канцлера. Хоть на замке
Дверь дубовая, ушлый пройдоха
Не напрасно прильнул к косяку:
Всё расслышал, как де ла Риоха
Бормотал, разгоняя тоску.
И на этой секретной закваске
Замесить вздумал тесто злодей:
Как предать то, что слышал, огласке,
Чтоб сгубить ещё больше людей.
-3-
Золотило деревьев верхушки
Солнце раннее. Снова в седле
Хуанита с Энрике; к опушке
Леса резво скакали. Во мгле
Пребывала чащоба сырая,
Замирал в ней порядок ночной;
День рождался, лучами играя
В каплях свежей росы; водяной
Дух струился по зелени сочной;
Лес являл свою мощную стать,
И вершин Сьерра-Мадре Восточной[50]
За спиною его не видать.
Здесь, в начале суженья дороги,
Ездоки придержали коней,
Чтоб они свои быстрые ноги
Не сломали средь толстых корней.
Путь, которым отряд продвигался,
Был индейской тропою лесной;
Лес прохладный над нею смыкался
Изумрудною аркой чудной,
Изощрённым живым полукружьем,
С любопытством ловя каждый звук:
Голоса, хрип коней, звон оружья
И мачете сухой перестук.
-4-
«Я так счастлива! - тихо шептала
Хуанита супругу в пути, -
Как для этого нужно мне мало:
Просто рядом с тобою идти!
Так всю жизнь я б шагала, шагала…
Несмотря ни на огненный зной,
Ни на ливень, ни тьмы покрывало,
Ни на ветер в лицо ледяной…
Ах, как счастлива я, мой любимый!
Как мечтаю тебе подарить
Я наследника; Богом хранимый,
Пусть он также сумеет любить,
И ответное чувство узнает,
Как узнать нам с тобой довелось…
Пусть немного, чуть-чуть, пострадает:
Чтобы счастье покрепче спеклось…»
И сжимал её руку Энрике,
И звенел его радостный смех,
И сверкали в очах его блики
Пылкой страсти; и тут же, при всех,
Обнимал он любимую нежно,
Наклонившись, на ушко шептал
Ей о чувстве ответном безбрежном,
И тихонько в висок целовал…
|
-5-
Долго путники лесом шагали,
Увлекая коней за собой;
И порою, на редком привале,
У костра собирались гурьбой.
Непременно звенела гитара,
И из уст Хуаниты лилась
Песня - плод сокровенного дара
О любви говорить, не таясь.
Молодые резвились, как дети,
Позабыв про питьё и еду;
Под соборным шатром ауете[51]
Целовались у всех на виду…
Но куда же при этом спешили,
И вели свой отважный отряд?
Этим утром супруги решили
В Веракрус возвращаться назад.
Пусть узнает отец потрясённый,
Что пред ним не преступник, а зять;
Уж тогда-то над парой влюблённой
Меч он вряд ли решится поднять;
Дело в нужное русло направит,
Смоет с истины грязь клеветы,
И в веках своё имя прославит,
Как порою дано лишь святым…
-6-
Вдруг, среди одного перехода,
Шум дозорный солдат услыхал;
Шум весьма неприятного рода -
Рядом яростный бой полыхал!
Тотчас острая сталь зазвенела,
Сталь давно заскучавших клинков:
Это путники двинулись смело
На пока неизвестных врагов,
И на помощь друзьям неизвестным;
И - успели, Мадонне хвала!..
Там, прижатые к скалам отвесным,
Сами, словно живая скала,
Бились двое испанцев с ватагой
Разъярённых индейцев; на них
Тотчас юный Энрике с отвагой
И повёл компаньерос[52] своих.
Рухнул кто-то под шпагою смелой,
Вскрикнул кто-то под храбрым мечом;
Как ни дрался противник умело,
А бежал, словно пёс под бичом.
Кончен бой!.. Каково ж удивленье
У пришедших на помощь: ведь им
Удалось обеспечить спасенье
В этот час не двоим, а троим!
Там, за спинами спутников верных,
Средь коней, был тот третий «храбрец»:
Трясся с видом испуганной серны
За стеною из верных сердец.
-7-
«Неужели, сеньор де Сантьяго?!
Вот так встреча! - Энрике вскричал, -
Керубино! Дружище, бедняга;
Надо ж, где я тебя повстречал!
Ты куда, иль откуда?» «В столицу.
По купеческим еду делам…
За спасенье, Энрике, сторицей
Я со временем всем вам воздам.
А пока о случившейся драме
Всё отцу рассказать попрошу;
Рад был нынче увидеться с вами,
И на этом прощайте, спешу!..»
«Передай де Альмансе послание:
Написал его добрый монах,
Он ко мне проявил сострадание;
А ещё королю на словах
Передай, что я вышел из тени
И теперь возвращаюсь домой,
Чтобы пасть пред отцом на колени,
Не один, а с любимой женой…
Что клянусь я распятьем священным,
Как пред Господом нашим Христом,
Что я верный слуга неизменный
Стяга с грозным бургундским крестом[53]!»
Попрощались - и в путь поскорее;
Доведётся ли встретиться вновь?..
А на камнях, под солнцем чернея,
Запекалась индейская кровь.
Продолжение следует...
|
ГЛАВА XII
