title="Главная">Главная / Inicio >> Рафаэль каждый день / Raphael cada día >> Воскресные чтения с Натальей Борисовой

Raphael cada día

26.08.2018

Воскресные чтения с Натальей Борисовой


Будни и праздники Сандры: 
Под барабаном

Проходит месяц, и я понимаю, что слова, сказанные Федором, всего лишь слова, без веса и наполненности. Они идут вразрез с его поступками. И цена им – ломаный грош.

Ленусик вышла на работу по сменам. Пообщавшись с «Композитором», она отнеслась весьма скептически к его «болтологии», выявила его полную несостоятельность и стала для него врагом номер один. Несчастный «Чайковский», почувствовав себя отверженным, изо дня в день отравлял нас ядом насмешек.

- А ну, пацанва, с дороги! – кричал он грубо, когда мы встречались на лестнице.

- Гоните салаг из очереди! – изводился он в столовой, если нас пропускали вперед. Его грубость была непредсказуемой и хлесткой, как удар кнута. Он уже не фиглярничал, а показывал свое настоящее лицо – оно оказалось неприглядным, отталкивающим.

На планерке он сидит, расставив ноги, и озлобленно курит, утопая в облаках дыма. Он погружен в свои мысли и кажется отрешенным от всего мира. Однако это далеко не так. Как летучая мышь, посылая ультразвуки, улавливает отраженные ими сигналы, так и он, думая о своем, живо реагирует на каждое наше движение.

Мы смеемся и острим. Ленусик сидит, выпрямив свой тонкий стан и опустив ручки с маникюрными пальчиками на колени. Маленький платочек кокетливо торчит на макушке. Она переводит смородиновые глазки с одного на другого и о чем-то мурлычет, напоминая хитрую кошечку, которая то выгибает спинку, то показывает коготки.

Вулканов отправляет Федора делать уборку балансов на отметке, где обледенелые бревна идут по транспортеру из цеха выгрузки и холодные сквозняки продувают до костей.

- Почему опять я?! – взрывается тот.

Ленусик поворачивает в его сторону голову и с улыбкой делает ему замечание на несдержанность.

- А ты, дрянь, молчи! - кричит «Чайковский» свирепо. - Тебя никто не спрашивает! Сама ходишь, выпендриваешься по цеху, руки в брюки, и всю смену без работы. Сейчас дам в лоб, чтобы не улыбалась!

Ресницы Ленусика начинают дрожать. Она продолжает улыбаться, но уже вымученно. Бубенчиков, укоризненно качая головой, зажимает рукой рот Федора. Тот нервно дергается:

- Я убью когда-нибудь этих салажат!

Я с недоумением смотрю на неожиданные припадки «Композитора».

- Левкин, ты почему такой грубый? – поворачивается к нему Вера Шадрина, выражая лицом крайнее изумление. - Ты совсем не умеешь разговаривать с женщинами.

- Заткнись там! – кричит тот. Парни успокаивают его, а он вырывается и содрогается всем телом.

- Ленка, подошла бы и при всех дала ему по морде за такое! – советует Буркова.

- Сашка! Как бы я хотела избить его! – тихо говорит мне Ленусик, сжимая дрожащие ручки. – Но не по-бабьи, визжа и царапаясь, а по-настоящему, чтобы отлетел от удара. Но с ним невозможно справиться. Так сожмет своими железными ручищами, что не пикнешь. Ну что я смогу ему сделать?

- Давай вообще с ним не разговаривать, словно он пустое место. До каких пор мы будем сносить от него оскорбления? – говорю я.

Распределяя дневные задания, Вулканов отправляет нас с Бурковой чистить ванну первого барабана. Валька не из тех, кто безропотно соглашается выполнять самую грязную работу. Она принимается кричать:

- Я недавно лазила! Почему других не заставляете? У меня сегодня прическа, а вы меня в ванну! - Выплеснув из себя недовольство, она переходит на мирный лад: - Конечно, полезу!

Вулканов приносит переносную лампу. Девчата из короотжимного цеха одалживают нам сапоги. Теперь мы вполне соответствуем полученному заданию: на лбах туго повязанные косынки, непромокаемые штаны заправлены в сапоги. Валька подставляет тачку под дренажное отверстие. Мы пробиваем дыру железным ломиком, и вода стекает из ванны в лоток.

Валька чистит второй отсек. Я отвожу тяжелые тачки, нагруженные песком и бетоном. Переднее колесо тачки все время застревает между железными прутьями половых решеток, и я, надрываясь, ругаюсь последними словами. Пот катится градом. Я веду счет: вывезла восемь тачек. Ленусик сказала, что я надорвусь и не буду рожать.

- Валюха, ты жива? - кричу я в дренажное отверстие. - Сколько еще?
- Еще тачка будет, - глухо отзывается Буркова. - Один песок!

Я сажусь на ящик. Из дыры ничего не валится. Валька, видимо, подгребает песок со стенок. Я вижу «Чайковского». Он кого-то ищет. Увидев меня, подходит.

- Сандра, меня Вулканов послал тебе в помощники.
- Ну и хорошо, будешь возить тачки.

Из дыры посыпалось. Мгновенно на тачке вырастает горка. Я беру лопату и выравниваю горку. Федор смотрит.

- Сандра, ты еще замуж не вышла?
- Вышла! Как, ты еще не знаешь?
- Ты же меня не приглашала на свадьбу!
- Ах, я совсем забыла о твоем существовании! Извини.

Под ванной темно, ни души. Только над инструментальной мастерской горит свет. «Чайковский» серьезно смотрит на меня и вдруг обнимает, сильно прижимает к себе. Это самое смелое, что он когда-либо мог себе позволить. Я резко отталкиваю его.

- Все равно ты будешь моей! – говорит «Композитор».

Я бегу наверх, к Вальке. Тусклый свет слабо освещает ее распластанную фигуру.

- Нам «Чайковского» на подмогу прислали! – сообщаю я.
- Ха-ха! Отлично! – радуется Валька. - В первый отсек залазим обе.

Показывается ее голова со слипшимися от пота волосами и в сбитой косынке, затем половина туловища.

- Ох, Сашка, и устала я!

- Отдохни чуток здесь, а я полезу. Сбегай к Федору, объясни ему, чтобы тачки подставлял, а то сам не догадается.

Но Валя изменяет свой маршрут и первым делом бежит на пульт к Вулканову рассказывать, что вывезли десять тачек, что был один песок и куча всякого железа. Это чтобы начальник не раскаивался за свое решение отпустить нас пораньше после того, как мы вычистим два отсека.

Я перетягиваю переноску в другой отсек. Затем опускаюсь на дно ванны, согнувшись в три погибели, чтобы не стукнуться головой о стенку барабана. Нахожу дренажное отверстие. Спускаю оставшуюся воду. Принимаюсь подгребать песок, щепки и прочий хлам. Стоя на коленках так, что спина упирается в днище барабана, я кричу в дренажное отверстие:

- Федя! Ты подставил тачку? Лопатой не выгребай, это же долго!

Тот что-то кричит в ответ, но я не слышу.

- Сашка, ты там? – раздается Валин голос. - Я лезу к тебе! «Чайковский» говорит: «Я что, ишак, возить эти тачки?» А я ему: «А как Сашка вывезла одна десять тачек?»

- А он что?

- Замолчал сразу! Но такой бестолковый, «Композитор» этот. Сашка, мы же его замучаем. Вдвоем – одного! Как начнем сыпать, замучается переставлять тачки!

- Ничего, не мальчик.

Валя скатывается ко мне по бетонной стене ванны, и мы оживленно принимаемся за дело. Я стою на коленках в воде, но не замечаю ни холода, ни сырости. Валя велит подстелить дощечку и бросает ее к моим ногам, а вернее, к носу. Мы разбиваем толщи слежавшегося песка и гребем его к отверстию.

- Сашка, я так устала!

- Валь, вылезь наверх, отдохни. Шуточное ли дело столько сидеть здесь, скорчившись! Это меня сегодня усталость не берет. Наверное, это от настроения. Первый раз, когда я залезла в ванну, я думала, что меня раздавит тяжестью барабана. Мне не хватало воздуха, света. Мы лежали на животах, и меня не покидало чувство страха, что кто-нибудь нечаянно нажмет кнопку пуска, барабан завертится, и нас перетрет, как в мясорубке.

- Саша, я отдохну, но и ты посиди, - соглашается Валя. - У меня что-то ногу током бьет.
- Не от лампочки? Здесь сыро, может, провод порван?
- Да нет, свело просто.

Валя снимает платок и подставляет его к щели между опорных балок.

- Сандра, посмотри только! - От платка густо валит пар.
- Вот это да!

Я снимаю верхонки и подставляю к свету руки. От рук тоже валит пар. Вдруг гаснет лампочка. Мы можем различать только темное дно барабана и смутные очертания друг друга. Становится тихо, и мы слышим, как где-то близко журчит ручеек – это откуда-то стекает вода. Немного света попадает еще и сбоку.

- Надо бежать к электрику, - предлагает Буркова, - пусть меняет лампочку.
- Валь, сбегай. Разомни свои затекшие члены.
- Саш, сбегай ты. Я не хочу выбираться.
- И я не хочу.
- Что же, будем сидеть в темноте из-за своей лени.

И мы принимаемся за работу.

- Саш, помнишь, Бубенчиков уронил в барабан кошелек со своим авансом?

- Ага, помню. Мы всей сменой скидывались ему по рублю. Уж не нашла ли ты этот кошелек?

- Нет, но, может быть, найдем. Ты смотри внимательней.

Через некоторое время я слышу возглас:

- Нашла!
- Что нашла? – удивляюсь я. - Кошелек?- Да нет, топорик раскопала и еще что-то тут. Это ломик. Унесу все на свой поток.
- Какой по счету ломик? Третий? Чего только тут не найдешь!

- Саша, мы с тобой, как маленькие девочки, раскапываем в песочке разные штучки.

- Эй, вы! Кончайте валить! - раздается крик нашего помощника. - У тачки сломалась ручка. Подождите!

Валя припадает к дыре и кричит:

- Федя, мы не можем ждать, ты понимаешь? Мы даже на обед не пойдем. Потому что хотим сделать быстрее и уйти домой. Федя, нам нельзя сидеть здесь так долго. Здесь бетон, сырость, мы мокрые и грязные. Ты ведь понимаешь, мы можем простудиться.

«Композитор» умолкает, а через некоторое время заявляет, что уходит на обед.

- Ну и пусть идет! – говорит Валя. – Будем валить на настил, а его заставят убирать ту кучу.

Я вспотела, и у меня на губах выступила соль.

- Ничего, жених оближет! – смеется Валя.
- Не оближет.

- Почему? Жениха что ли нет? Я в твои годы, Сашка, так гуляла! Парней меняла, как перчатки.

- Что хорошего менять парней? – возражаю я. - Мне, например, нужен один, но такой, чтобы соединял в себе все достоинства мужчины. Понимаешь?

- Да, конечно. А если так получается, что сначала увлечешься парнем, а потом замечаешь, сколько в нем дурного. Или понравится тебе парень, а он погуляет с тобой и бросит. Что делать? Был у меня паренек. Учился на втором курсе в институте и работал заодно. Ставил высоковольтные линии. Мы решили пожениться. За шесть дней до нашей свадьбы его убило током. 

 

- И ты так просто об этом говоришь? Я бы не вынесла такое.

- Думаешь, мне легко было? - голос Вали дрогнул.- Тогда я чуть с ума не сошла. По ночам кричала, звала его. Бросила пединститут и уехала сюда, в Братск, чтобы не оставаться в городе, где все о нем напоминало. Мать его до сих пор мне пишет. Помнишь то платье, с блестками, в котором я на танцах была? Это она мне прислала.

После нескольких часов, проведенных в экстремальных условиях на дне ванны окорочного барабана, бывшая «соперница» Валька Буркова становится моим товарищем, с которым я теперь уже без колебаний «пойду в разведку».

Продолжение следует...

Наталья Борисова
Братск (Россия)

Дополнительные материалы:

Будни и праздники Сандры. 2018
Девочки «с улицы» ищут работу
Частицы большого цеха
Завсегдатаи танцпола
Радость бытия
Умри, но не давай поцелуя без любви!
Граф Лаврецкий 
Тайные «вечерки» рабочей молодежи
Чайковский




Комментарии


 Оставить комментарий 
Заголовок:
Ваше имя:
E-Mail (не публикуется):
Уведомлять меня о новых комментариях на этой странице
Ваша оценка этой статьи:
Ваш комментарий: *Максимально 300 символов.