Raphael cada día

Мы уже писали о постановке испанского театра La Fura del Baus "Афродита, или Суд Париса", показанной в Лужниках в рамках Международного театрального фестиваля им. А.П.Чехова. 

А теперь Алисия Кучан рассказывает о спектакле "Море огня", ярком действе, в которое оказались вовлечены все зрители, присутствовавшие на концертной площадке. 

Спектакль валенсийского театра Xarxa из города Кастельон – это в первую очередь эффектное огненное зрелище, нанизанное на слабую сюжетную нить, возможно, находящееся ближе к цирку с его демонстрацией неограниченности человеческих возможностей, чем собственно к театру.  

И характер этого зрелища таков, что показывать его можно только на улице, желательно в присутствии пожарной машины и скорой помощи.

После исполнения ряда номеров на обнесенной заборчиком территории артисты выходят за ограждение и передвигаются по периметру площади, увлекая за собой зрителей. Зрителям остается только стоять у заборчика или выстраиваться в процессию, которая покорно следует за артистами под монотонный грохот барабанов.  

Они делают по пути четыре остановки для демонстрации сложных номеров, а затем возвращаются на главную площадку и устраивают великое всесожжение. Это фантасмагорическое действо поначалу вызывает ощущение, что ты провалился в прошлое и попал в пространство ужасов одного из офортов Гойи.

Артисты продемонстрировали великолепное владение техникой управления огнем, горящие заряды в их руках совершали самые невообразимые движения во всех трех измерениях, превращаясь в сверкающие ленты и круги, распускаясь диковинными блистающими цветами, взлетая искрящимися фонтанами в небо и расплескиваясь переливающимися волнами по асфальту. Несмотря на усилия службы безопасности, зрители, привлеченные как мотыльки этими гипнотизирующим пламенем, старались подойти как можно ближе, рискуя получить ожог (хотя я слышала, как кто-то из счастливчиков, попавших под кипящий дождь, с радостным удивлением говорил «и совсем не жжется»). И вездесущие фотографы бросались прямо под огненные струи. 

Актеры с ног до головы облачены в просторные белые костюмы, их головы накрыты капюшонами, на которых нарисованы маски, на боку у каждого – железный ящик с «боеприпасами». И эта безликость несколько пугает, ассоциируясь, пожалуй, с колпаками ку-клус-клановцев, к тому же темная ночь и пылающие факелы идеально вписываются в эту концепцию. Кстати, для испанца все наоборот – накрывающий не только голову, но и шею и плечи высокий конусообразный головной убор с прорезями для глаз и широкая накидка – претендующий на демократизм способ уравнять всех людей, идущих в религиозной или корпоративной процессии, так как лица оказываются закрытыми, а рост и телосложение – замаскированными свободными одеяниями.  

Как выяснилось потом в беседе с артистами, костюмы сшиты из плотного асбеста, она достаточно тяжелые и в них жарко, но они обеспечивают стопроцентную защиту от ожогов, что немаловажно при работе в море огня. Правда, так как в них имеются ничем не защищенные прорези для глаз, они не спасают от копоти.

Пылающие минифакелы в руках артистов дополняются гирляндами огней на передвижных металлических конструкциях, украшенных изображениями солнца (в виде достаточно страшненькой дамы с огромным висячим носом) и животных, и эта сверкающая комета двигается по площади, останавливаясь у заранее смонтированных стоек разной конфигурации, поджигая запалы и демонстрируя наземные фейерверки самой разной формы, разбрасывающие вертикальные и горизонтальные струи пламени. 

Иногда представление превращается в дуэль, словно выпавшую из "Звездных войн" Лукаса в наше пространство и время, только вместо световых мечей в руках противников - искрящиеся снопы огня.

В эстетике спектакля чувствуется влияние образов Жоана Миро - в его стиле нарисованы личины артистов, узоры, нанесенные на костюмы музыкантов, и сделанная прямо на их лицах роспись.

Кстати, о музыке стоит сказать отдельно. Это не только живая музыка, без устали непрерывно звучавшая на протяжении часа, пока музыканты с инструментами в руках двигались вместе с процессией, играя на ходу; завораживающий монотонный барабанный ритм, похожий на шаманский, задавал темп продвижения огненного шествия, и, вышибая из головы посторонние мысли, помогал сосредоточиться на том, что происходит на озаренном пламенем пятачке, где располагаются артисты. 

 А зрители, словно дети, околдованные дудочкой гаммельнского волшебника, шагали по площади как свита, следующая за важным сеньором, потому что вырваться из-пор чар этой мелодии было невозможно. На какой-то момент я почувствовала себя в Испании, шагающей в процессии на Страстной неделе вслед за скульптурным изображением какого-нибудь святого.

Круговой маршрут артистов – это, скорее всего, аллегория годового движения солнца, а четыре остановки – четыре времени года.  В конце спектакля артисты снова возвращаются на огороженную площадку и возводят в центре пирамидальную композицию, собирая воедино изображения с мобильных модулей. 

Музыканты вовсю стараются на помосте, а внизу начинают испускать потоки пламени лучи, окружающие голову Солнца, а затем за пирамидой возникает огненная стена. И все это увенчивается расцветающими в небе букетами салюта. Свет и жар, прогоняя ночь, разливаются по площади ярким воспоминанием о Валенсии и ее весенней традиции сжигания фальяс в знак очищения от мусора (а заодно и грехов) ушедшего года.

А еще финальная сцена чем-то неуловимо напомнила об аутодафе – это огненное действо прочно ассоциируется с родиной Сервантеса и Торквемады (да простят меня мои дорогие испанцы). 

И завершается все эффектным метеором, который запускается далеко за спинами зрителей и, пролетев над толпой, опускается точно на собранные за помостом стойки, которые вспыхивают прощальным фейерверком (ну, может быть, кто-то из техников и помог огню появиться именно в предусмотренный сценарием момент - театр есть театр, и у него свои секреты). Артисты снимают защитные капюшоны и раскланиваются со зрителями.

Спектакль рассчитан почти на все каналы восприятия информации – это мощный видеоряд, постоянно звучащая музыка, запах пороха; а световые и пиротехнические эффекты приковывают внимание своей неожиданностью и разнообразием. 

И хотя название постановки «Огонь моря» намекает на связанные с солярным культом средиземноморские обычаи, частично воспроизведенные на московской земле, мне все время хотелось назвать это действо «море огня». Потому что это действительно было пылающее слепящее море, охватывавшего зрителей со всех сторон, сияющие волны пламени перекатывались над головами, сверкающие искры разлетались широким веером, казалось, что огненная стихия поглотит все окружающее, сметая на своем пути, как извергающий раскаленную лаву вулкан, а исходящий от огня жар реально нагрел ночную площадь, на которой в некоторые моменты было светло, как днем. 

И когда догорели остатки фейерверка и умолкла музыка, зрители словно перенеслись из невообразимой дали, когда еще были живы языческие обряды, участниками которых они невольно оказались этим вечером, в современный мир с его прозаическими фонарями и праздничной иллюминацией, оказавшейся такой тусклой и серой в сравнении с полыхавшим на площади живым пламенем.

Что ж всему свое время... и спасибо артистам за их нелегкую и опасную работу в огненном аду, доставившую зрителям столько радости и позволившую им пережить уникальные моменты. После спектакля я подошла к сцене и немного поговорила с одной из актрис, чтобы уточнить некоторые детали и сказать свое "gracias".  

Кстати, то же самое сделали многие зрители, которые словами (и на русском, и на испанском языке) или просто жестами выражали артистам свое восхищение и благодарность. И можете мне поверить – было за что!

Алисия Кучан

Дополнительные материалы:

Испанская феерия в Лужниках