Главная / Inicio >> Рафаэль каждый день / Raphael cada día >> Воскресные чтения с Лилианой Черноваловой

Raphael cada día

14.04.2019

Воскресные чтения с Лилианой Черноваловой


Мания Величия
Мистерия-трагифарс. Акт первый

Перед вами необычная книга. Необычность её начинается уже с выбранного жанра, который сам автор определил как «мистерия – трагифарс». Трагическое содержание, когда главный герой в конце произведения погибает, подаётся как мистерия. В этом жанре в средневековом европейском театре библейские сюжеты Здесь же история героя то повторяет баллады, поведанные сказителями, то предстаёт как скоморошья «баллада», превращаясь в откровенный фарс.

Необычна форма произведения: это, по сути, пьеса, написанная частично прозой, частично свободным стихом. Но читая, не замечаешь, как одно перетекает в другое – весь текст имеет ярко выраженный ритмический рисунок. Даже авторские ремарки написаны тем же стилем и несут не только информативную, но и художественную нагрузку.

Что касается содержания, то в нём на первый взгляд нет ничего необычного. Сюжет не только известен, но и многократно интерпретирован: Герой (в данном случае – это Мистер Никто или Мистер 13 Икс) отдаёт свою душу в обмен на земные блага. Этих благ ему достаётся целых тринадцать, каждое из которых могло бы сделать счастливым любого смертного (например, слава или власть). Но все вместе они кажутся абсурдными. Хотя главный герой вовсе так не считает – он искренне верит, что обладает всем тем, что получил взамен своей души.

В книге много явных и скрытых аллюзий, подтекста, который не всегда очевиден и требует внимательного прочтения. К тому же, как я уже сказала, «Мания величия» – это пьеса, то есть она предназначена для постановки, видеолизации, прояснения смыслов тонкой игрой актёров.

Людмила Ртищева
Ульяновск (Россия)

Больным «звездной» болезнью посвящается

Ты, исчадие вещих снов, плод бессонниц. Ты, из пыли и пепла рожденный ангел! – бьешь ты в колокола душ-звонниц, пляшешь на площадях тел танго...

Действующие лица:

Три поэта
Три зазывалы
Карлик
Мистер Никто (13 икс)
Три сказителя
Три скомороха
Голос из глубины сознания
Мания величия
Горячка
Продюсер
Директор
Мыло
Женщина - профессор
Интерны
Душа
Немая фигура (мумия)
Она
Репортер
Школьный учитель
Патологоанатом
Мужчина в красном пальто
Юродивая
Священник
Хористы
Ангелочки
Толпа, дети, зеваки

Слава — товар невыгодный.
Стоит дорого, сохраняется плохо.

(Оноре Бальзак)

Не давай убаюкать себя похвалой —
Меч судьбы занесен над твоей головой.
Как ни сладостна слава, но яд наготове
У судьбы. Берегись отравиться халвой!

(Омар Хайям)

Акт первый

Огромная базарная площадь. Суета, шум, гам, гвалт, возгласы, крики, улюлюканье. Разноперый народ снует туда-сюда. Сытые, довольные, озабоченные, тупые, веселые лица. Сумки, кошелки, сетки, корзины, ведра мелькают яркими пятнами. Бурно и бойко идет процесс купли-продажи. Площадь бурлит и кипит. Желтое солнце, льющее потоки жары и света с чистейшего голубого неба, подогревает страсти.

За рядом лотков, киосков и прилавков, в тени под навесом – балаганные подмостки, со всех сторон окруженные толпой. Деревянная сцена. По углам – бутафорские шляпы и коробки для денег. Толпа галдит, смеется, свистит и хлопает. На сцене три поэта, буйно размахивая руками и выделывая замысловатые па, декламируют стихи. Один из них – тонкий и длинный, с худым серо-белым лицом Пьеро. На нем длинный черный плащ и серый бумажный колпак с помпончиком. Вид у него мечтательно-отрешенный. Второй поэт – маленький и коренастый. На нем потертые джинсы и клетчатая рубашка. Волосы его коротко острижены. Широкая улыбка до ушей обнажает ряд больших и неровных редких зубов. Он веселый, жизнерадостный и прыткий. У него звонкий тенор. Третий имеет вид могучего великана: он высок и плечист, у него густая черная шевелюра, жгучие черные глаза и зычный баритон. Он серьезен и суров. Внутри у него – стихия.

Первый поэт (замирая перед публикой в отрешенно-возвышенной позе, приглушенно-матовым голосом): Любовь...

Второй поэт (звонко): Любовь?!..

Третий поэт (грозно и насмешливо): К себе!!!

Все трое (скандируя):

О да, я – Бог.
И Величие ждет,
Воздвигая свои пьедесталы.
И Величие – жаждет:
Слава – главный чертог,
Где я – полный хозяин.
Мир?! Мне мало!
Толпа замерла, затаив дыхание.

Третий поэт (стихийно, мощно, во весь темперамент):

Да, Величие стонет
В объятиях жарких моих.
Да, Величие рвется из них
Нa святую свободу
И не хочет Величие маяться в них,
Нет: Величие – Собственность Бога!
Но присвоить Величие
Тайно и властно хочу.
Неотступно и грозно
Иду через тернии к цели.
Вот одна, вот вторая ступень...
Да, мне все по плечу, 
Если я – это Бог. Неужели?

Второй поэт (полуцинично, с нотой бахвальства):

Вы, чьи головы гнутся
Под тяжестью мыслей к земле!
Вы,
Чьи руки в мозолях,
А ноги увязли в болоте!
Вы, которые век не вставали с колен,
Посмотрите, куда вы плететесь:
В бездну, в бездну!
Величие ждет. Возлюбите себя!
Оторвите свободной рукою
Кусок пожирнее
И внушите себе:
Бог Есмь Я!!!
Я – хозяин Вселенной.
Скорее! Скорее...

Первый поэт:

Заорала,
Забегала вдруг,
Заметалась толпа.
Застонала в экстазе
Безумно-пленительной власти.
Каждый власти хотел.
Каждый жаждал попасть
На Голгофу Величия.
Смерти и счастья
Чашу испить...

Второй поэт:

И война началась.
Загудел обезумевший мир.
Кровь рекой потекла
По бескрайним зеленым равнинам.
Задубела земля.
Закачался эфир.
И безликая Смерть
Из глубин поднялась исполином.

Третий поэт:

Взбудоражились волны.
Пустилась история вспять.
Лапы, щупальца, пасти и клешни
Вцепились в добычу.

Второй поэт: Расхватать!

Третий поэт: Растащить!

Второй поэт: Растерзать!

Третий поэт: Разметать!

Второй поэт: Раскромсать!

Первый поэт: Разорить и разграбить!

Все трое: Неслись ошалелые кличи.

Третий поэт: 

О! Во что превратится оно
В наших цепких руках!
Мы хотели плевать
На паршивых ягнят и овечек,
На кудластых зануд,
Восседающих на небесах
И лиющих помои
На темя своих подопечных!
Эй, вы, быдло! Толпа!
Мы пройдемся по вашим костям!
Подставляйте-ка головы:
Мы их растопчем ногами.
Что нам ныне до вас:
Вы – беспомощный хлам!
Убирайтесь-ка прочь,
Если вы не за нас и не с нами!
Бог? Молитвы? Обедни? Грехи?
Богу власть не нужна:
Он карает и милует всех по закону.
Нам не писан закон!
Нам свобода верна!
А свободе претят Кандалы и оковы.

Второй поэт: (ехидно)

Вон, глядите:
На троне златом восседает Хамло.
В лексиконе его
Все красивые, братцы, словечки:
"Дружба" – "Верность" – "Свобода". "Единство" – "Добро".
И "Любовь" даже есть.
И еще "Человечность" – "Справедливость" – "Закон"! –
Так чего же ты хочешь, толпа?
Почему посылаешь ему
Недовольные взгляды?
А, заметили все-таки
Рыжий дурацкий колпак
На его голове?
То-то! Смейтесь, родимые! Так вам и надо! 

Третий поэт:

Смейтесь громко, голубчики!
Вы посчастливее тех,
Что столпились вон там,
У столба посредине дороги.
Им сейчас не до смеха
И не до потех:
Дьявол – древний горбатый старик –
Рассуждает о Боге.

Первый поэт: 

Он беззвучно и медленно
Вдруг отверзает уста,
Обдавая толпу
Ледяным замогильным дыханьем.
Желтый лик его страшен.
В бесцветных глазах – пустота.
А кривая улыбка
Смердит исступленным страданьем.
Онемела толпа.
Миллионы доверчивых глаз
Устремились к оратору,
Блеском восторга пылая.
И удушливый, чувственный,
Приторно-горький экстаз
Вспенил стылую кровь,
В бездну ада сердца увлекая.

Второй поэт: (показывает куда-то вдаль; публика оборачивается на жест)

А поодаль, в толпе,
Темпераментный карлик снует.
Он на вид простоват,
Кривоног, вислоух и радушен. 

Голос Карлика (издалека, приглушенно):

У-лю-лю-лю-лю-лю! Эй, народ!
За хорошие деньги
Беру непорочные души!
Эй, шпана! Эй, братва! Все ко мне!
Я для вас ничего не жалею.
А душа –
Да зачем она вам?
Ну же, братцы,
Смелее, смелее, смелее!

Первый поэт: (настороженно, шипящим шепотом, сверкая глазами)

Зашипело вокруг.
Суета, суета, суета...
Кулаки, каблуки, кошельки,
Стариковские клюшки,
Кушаки, пиджаки, телеса... –
Оголтелый фонтан
Взмыл под купол небес...
Колпаки полетели с макушек!

Толпа, заинтригованная поэтами, прислушивается, повернув головы туда, откуда доносится голос Карлика. Ничего, кроме праздного любопытства, не движет собравшимися людьми, чего нельзя сказать о странном молодом человеке, который вглядывается вдаль особенно серьезно и внимательно. Он худ и невысок, у него прямые длинные волосы, вороным крылом обнимающие голову и падающие на лоб непослушными прядями, раскосые глаза и черная бородка. Поднявшись на цыпочки и прищуривая веки, он усиленно и тщетно пытается разглядеть то, чем так увлечены окружающие. Отчаявшись, он возвращается на свое место и прислушивается к доносящимся издали голосам.

Бабий голос:

Карлик! На-ка мою!
Чай, недорого, бестия, дашь:
Есть на совести грех...
Али с браком ты брать не желаешь?

Голос мужика: Так ему без греха подавай? Эка блажь!

Другой бабий голос:  Вот наглец! Да ведь так, без греха, не бывает!

Голос Карлика:

Без греха ли, с грехом ли,
Не все ли равно? У-лю-лю!
Все сюда! Поживей! Нынче ценятся души любые!
Становитесь-ка в очередь:
Все ваши души куплю, А взамен...

Голоса толпы: Что взамен?!

Голос Карлика: А взамен – имена мировые! 

Мимо толпы в отчаянной пляске, с балалайками и бубнами, сопелками и гуделками проносятся трое размалеванных шутов-зазывал. Они в бумажных колпаках, лаптях, шароварах и расписных рубахах. Выделывая смешные па, они поют ч а с т у ш к и, описывая при этом большие круги вокруг балагана и завлекающе глядя в любопытные лица.

Частушки трех зазывал

Первый: 

Эй, бездомная шпана!
Во настали времена:
Продаются дорогие
Мировые имена!

Второй: 

Раз – два, голытьба!
Жи-
                         вей ходьба!
Про-
                          дай совесть!
Ку-
                     пи судьба!

Третий:

Двор-
                         цы богатые
С белыми палатами.
С поварами, кучерами,
Полотерами! Ух! Хэй-хэй-хэй!
Подбегай жи-
                           вей!
Вместе Душу продавай! Славу загребай!

Второй: 

Загребай лопатой –
Становись богатым.
Манной питайся,
В масле катайся!

Первый: 

Эй, веселая шпана!
Наступили времена:
Продаются нынче, братцы,
Мировые имена!

Вместе:

При-
                    личные!
От-
                    личные!
Из тринадцати букв –
Необычные!

Первый: 

Кто желает –
Подбегает,
Дух из тела вынимает,
И в сосуд его вставляет,
И на дно реки бросает!

Второй: 

Кто наглее,
Тот и примет
Мировое, Братцы, имя!
Кто бездарен,
Но не забит,
Тот, гляди,
Будет знаменит! 

Вместе:

Кто смел, тот съел.
Кто зевал – опоздал.

Третий:

Имена художников,
Имена сапожников!

Второй:

Редкие, расхожие,
Звучные – пригожие!

Продолжение следует...

Лилиана Черновалова
Ульяновск (Россия)

Дополнительные материалы:

Когда музыка в душе: Лилиана Черновалова