Raphael cada día

21.09.2019

Субботний вечер с Дмитрием Седовым

Ночь прошла на удивление спокойно. Ни Змей Горыныч, ни царь Горох Ване не приснились. Никто не приснился. Всю ночь он будто смотрел на погасший экран телевизора. Мальчик даже удивился: такого с ним ещё не случалось. Когда запищал телефон, Ваня не сразу нашёл его под подушкой, и не сразу сообразил, как отключить будильник.

Потом тихонько сел в постели, изучая обстановку. Из соседней спальни слышалось сладкое сопение. Там спала Маша. Видимо, её тоже не потревожили ночные страхи. С кухни доносился лёгкий шум и тихое, но настойчивое мяуканье Пуськи: Наталья Семёновна готовила завтрак. Запах жареной ветчины постепенно наполнял все уголки дома.

Глава 8: Королева Эмилия

Кузнецов-младший вылез из кровати, натянул джинсы и футболку.

- Доброе утро, мама!
- Добро утро, сынок. Как спалось на новом месте?
- Отлично! А тебе?

Наталья Семёновна нагнулась к сыну и сделала страшные глаза:

- А я всю ночь от Змея Горыныча убегала! Пока меня один богатырь не спас. На папу нашего очень и очень похожий. Он, кстати, звонил, передавал всем привет. А тебе особенно: ты ведь у нас теперь за старшего.

- Ну да… - буркнул Ваня, умываясь. - Старше некуда… Ну всё, я пошёл!
- А вытереться?
- На ходу обсохну!

Мальчик взял приготовленный ещё с вечера бидон и выбежал во двор.

Ещё не минул тот ранний час, когда утренняя прохлада только едва-едва начинает сдаваться под наступлением жаркого дня. Над рекою клубился и таял туман, сливаясь с синевой неба. Трава и кусты сирени были тяжелы от росы. Воздух дрожал, тягуч и сладок, как сахарный сироп. Ваня вдохнул полной грудью свежесть летнего утра и вгляделся в тёмный силуэт Гороховской чащи, притаившейся за туманом. Казалось, что где-то там, вдали, мелькнул силуэт Змея Горыныча… Кузнецов-младший вдруг вспомнил вчерашний Сашин рассказ. 

- Вот ведь выдумщик! - рассмеялся мальчик, распахивая соседскую калитку.
- Рр! Р-тяв! Тяв-тяв! - тотчас затявкал кто-то грозно из-под крыльца.

- А, Дозорка, привет! Это же я, Ваня! Не узнал? Я ж вчера приходил. С девочкой Машей. Моей младшей сестрой.

- Тяв! Тяв-тяв! - затявкал Дозорка уже тише и дружелюбнее. Но из-под крыльца не вылез.

А на крыльце сидела девочка. И делала вид, что с увлечением листает модный журнал, привезённый с собой из столицы.

- Привет, Эмма, - поздоровался мальчик.

- Привет и вам, сосед, - небрежно бросила «модница». Сверкнув карими глазами в сторону Вани, она отработанным жестом отвела длинные волосы цвета спелой пшеницы за розовое ушко. Тем самым предоставив собеседнику возможность любоваться одной из крошечных золотых серёжек с небольшим блестящим камушком. А ещё на Эмме было новое персиковое платье - точь-в-точь, как на картинке, и девочка знала, что сегодня - впрочем, как и всегда - неотразима. Но Кузнецов-младший делал вид, что не оценил этого. И Эмма это чувствовала. И это её раздражало.

- Прошу вас учесть, дорогой сосед, что меня зовут Эмилия, - сухо продолжила девочка, выдержав театральную паузу, в течение которой тщетно пыталась дождаться хоть какого-то комплимента от вновь прибывшего кавалера. - И напомните мне своё имя…

- Ваня.

- Ага. Иоганн, стало быть… Как вам спалось на новом месте, сосед Иоганн? Вампиры с вурдалаками не беспокоили? - Эмма, наконец, оторвала взор от журнальных картинок и её карие глаза на мгновение встретились с глазами мальчика. - Меня так просто одолели.

- Нет, не беспокоили, - ответил Ваня, едва сдерживаясь от смеха. Ему всегда было смешно, когда девчонки корчили из себя взрослых дам. «Не иначе, передо мной королева! В изгнании. Учёные так и не выяснили, откуда в Горохове взялась королева Эмилия», - думал Кузнецов-младший, с улыбкой глядя на девочку. 

А королева Эмилия, тем временем, продолжала:

- Ну, а что же вас сейчас беспокоит, сосед?
- Да ничего. Я за молоком пришёл, - мальчик показал бидон.

- Ах, за молоком! - разочарованно протянула Эмма. - Так вы молоконос! А я-то приняла вас за принца. Ну, по меньшей мере, за графа.

Эмма весело рассмеялась, и то, как она делала это, очень понравилось Ване.

- А я, похоже, не узнал королеву, - Кузнецов-младший сделал глубокий поклон. - Простите, ваше величество! Не покажете ли вы дорогу в ваш королевский коровник?

- А ты ничего. Весёлый, - Эмма пристально посмотрела на Ваню. - Давай дружить?

- Давай.
- Будешь моей стеной?
- Как это? - не понял мальчик.
- Моей опорой и защитой. Согласен стать моим рыцарем?
- Согласен, - улыбнулся Кузнецов-младший.
- Надолго в нашу глушь?
- На два месяца, - грустно вздохнул Ваня.

- Ого! Сочувствую. Меня сюда сослали на целых четырнадцать дней. Редкий случай. Обычно я гощу у дедушки с бабушкой всего недельку. Перед тем, как уехать на море. Но в этом году родителям перед отпуском вздумалось сделать ремонт. Вот я тут и загораю, - девочка брезгливо отмахнулась от какого-то жука, пролетавшего мимо. - Перед тем, как уехать на море. На Эгейское. Мы там любим отдыхать. А тебе - какое больше нравится? Или ты предпочитаешь океаны? Я океаны уважаю. В них чувствуется сила. Но нет какой-то поэтической притягательности, что ли. Как, например, у Средиземного моря. Надеюсь, ты читал «Илиаду»?

- Конечно, - соврал Кузнецов-младший, и тут же спохватился. - Только у меня память дырявая. Ничего не помню.

- Память тренировать надо. Даже на каникулах. Я обычно стихи учу. У моря.

- Да, везёт же тебе, - не без зависти сказал Ваня. - А я уж и не знаю, выберемся мы этим летом на море, или нет.

- Что ж так? Семейный бюджет внезапно дал трещину? - Эмма посмотрела на мальчика с улыбкой, как бы говорящей: «Я полна разочарований, мой несостоявшийся принц…»

И тут Ване вдруг пришло на ум, что ему надо непременно придумать что-то особенное. Ну не может он перед королевой Эмилией оказаться обыкновенным мальчишкой с обыкновенным бидоном, которого мама отправила к обыкновенной старушке за обыкновенным молоком. 

- Конечно, это не военная тайна, - как бы задумчиво начал Кузнецов-младший, - но всё же не всяким я могу об этом говорить. С тобой - могу.

- Спасибо за доверие! - рассмеялась Эмма. - Буду нема, как рыба.

- Понимаешь, мой папа дипломат. Недавно получил назначение в Данию. Мы с ним пока не можем уехать. Вот когда он там все документы в посольстве оформит, тогда и нас заберёт. И мы без него сейчас никуда. Каждый день может вызов прийти. Вот, мама и решила: чего в душном городе сидеть, ждать. Лучше уж на природе.

- Дания - это здорово… Сказочная страна… А ты, когда школу закончишь, тоже дипломатом станешь?

- Не знаю ещё, - пожал плечами мальчик. - Ещё не определился. Да и до окончания школы ещё есть время…

- Не определился! - хмыкнула девочка. - Определяться уже сейчас надо.
- Нежели ты уже определилась?

- Конечно, - Эмма гордо подняла голову, вновь заученным жестом перекинув непослушные волосы на одну сторону. - Ещё до школы, чтоб ты знал.

- Неужели в яслях?!

- А хоть бы и в яслях! - раздражённо парировала девочка, но через секунду перед Ваней вновь была не уязвлённая сверстница, а королева Эмилия. - Это решение я приняла давно. После того, как родители впервые сводили меня в театр. Я буду артисткой. Знаменитой киноартисткой, чтоб ты знал!

- Мадам, открою тайну: я прибыл к вам из Голливуда! Контракт - в этом кейсе! - Кузнецов-младший многозначительно звякнул бидоном.

- Ладно, хватит. Уйди с манежа, клоун. Не смешно. В коровник я сама схожу. Бабушка давно тебя ждёт, - Эмма протянула руку. - Давай сюда бидон…

Глава 9: Туман в голове

Через некоторое время Эмма вернулась. И не одна, а с румяной старушкой в сияющем белизной платке и таком же переднике - будто явилась она не из коровника, а из операционной.  

- Ванечка! Доброе утро!
- Доброе утро, Ирина Федосеевна!
- Давно ждёшь?
- Нет, недолго. К тому же мы тут с Эмилией мило побеседовали.
- И успели подружиться, не так ли? - Эмма слегка похлопала мальчика по плечу.
- Успели, это точно, - охотно подтвердил Кузнецов-младший.

- Вот и хорошо! А то она всё страдает - не может ни с кем найти общих интересов. Да и то правда: девчонок на нашей улице раз-два и обчёлся. А с нас, стариков, что взять? Всё время в хлопотах. А ты молодец, не проспал! Тут до вас жили, так они всё время просыпали. Придут, бывало, к обеду. А какое оно, молоко, к обеду? Вся свежесть-то уже на дне! Давай крышечку, так… Смотри, какое сегодня молоко у моей Зорьки: белое, густое, жирное. Как туман над Змейкой. Да нет, пожалуй, гуще: как над Усынь-озером…

- А правда говорят, что оно волшебное?
- Молоко-то? Конечно, волшебное! У вас в Москве такого нет.
- Да нет, озеро! Усынь-озеро. Я про него слыхал, будто оно непростое.
- Кто это тебе рассказал? Уж не Сашка ли Варькин? Этот расскажет!

- Да, бабушка, - добавила Эмма, - вчера эти хулиганы весь день толклись на соседском дворе. Неужели вы с ними дружите, принц Иоганн? - девочка презрительно вскинула брови. - Вот не ожидала.

- Ну, - мальчик неопределённо взмахнул рукой. - Так…
- Нашёл с кем связаться! С этим болтуном, - хмыкнула Эмма.

- Хулиган - это громко сказано, ты уж тут внучка, палку не перегибай, а уж что болтун, это точно, - подтвердила Ирина Федосеевна. - Набрешет получше нашего Дозорки. А что про озеро, так ты меня послушай, Ваня…

- Бабушка, поскольку я это уже слышала, можно мне удалиться? - перед немногочисленной публикой вновь явилась королева Эмилия; изучая «зрительный зал», она остановила свой томный взор на Кузнецове-младшем. - Хочу монолог Офелии освежить…

- Иди уж, артистка! - Ирина Федосеевна улыбнулась, провожая любящим взглядом удаляющуюся внучку. - Ну, а у тебя-то минутка есть? Вот и хорошо. Ну, слушай… Стало быть, известно наше Усынь-озеро с незапамятных времён. Когда ещё никакой Гороховки не было. А стоял здесь хутор. И с тех самых пор никто никогда не брал из Усынь-озера воды. И скотину от него никто не отваживал: она сама из него никогда не пила. Даже собаки обегали это озеро стороной. Есть ли в нём рыба, никому не ведомо. Никогда её в нём не ловили. И никогда она в нём не играла. Вода в том озере всегда неподвижная, мутная. Серая, как свинец, и холодная даже в жару. И дикая птица никогда на Усынь-озере не садится: ни утки, ни гуси. Пролетают мимо, будто и нет его вовсе. Заповедное это озеро. 

- А что значит - заповедное? Заповедник, что ли?

- Заповедное, значит - заколдованное. Вот послушай. Когда хутор здесь основали, это ещё в царское время было…

- При царе Горохе, что ли?

- Да, славно тебе Варькин Сашка в голову туману подпустил! При каком царе Горохе?! Да при царе! Александре Втором, Освободителе. После отмены крепостного права. Это когда крестьянам волю дали. Так вот, получил один крестьянин вольную и стал жить здесь, на хуторе. И дом свой поначалу возле Усынь-озера поставил. И воду из него для семейства начал брать, и скотину поить. Думал: озеро ключевое, и вода вкусной-превкусной показалась. Да вдруг стал замечать: скотина чахнет, домочадцы в тоску впадают. Подумал крестьянин, что кто-то навёл на него порчу. А мать у него ведуньей была.

- Кем? Ведьмой?

- А вот и нет! - отрезала Ирина Федосеевна. - Она была ведуньей: провидицей, знахаркой. Собрался крестьянин, поехал к ней за советом. Та думала-гадала, нет, говорит, не сглаз это. Стала подробно всё у сына выспрашивать. И как он ей про озеро сказал, так вся и затряслась: «Чую погибель твою! Там, она, на дне озера! Ибо не вода в нём. И не озеро это вовсе, а ведьмин колодец».

- Ведьмин колодец? - переспросил Ваня. - Из которого ведьмы воду пьют?

- Ну да, пьют! Только не воду: а жизненные силы людские. Когда я ещё девчонкой была, старики рассказывали, что в давние-давние времена жил в наших краях необычный народ: сплошь ведьмы да колдуны. И бывали у них на озёрах места особые, для тайных обрядов. Так вот, слушай дальше. Мать того крестьянина поняла, что одно из таких колдовских мест - наше Усынь-озеро, и сказала сыну, чтоб немедля съезжал оттуда. Иначе смерть всех ждёт лютая, неминучая. Послушался сын материнского слова, перенёс дом к реке. И строго-настрого запретил жене и детям даже подходить к Усынь-озеру. И с тех пор всё у него наладилось. А вскоре вместо хутора выросла деревня. Народ стал селиться. Конечно, крестьянин всех предупреждал насчёт озера. Но нашёлся-таки Фома неверующий…

- Про которого Сергей Михалков написал?
- Какой Михалков? Варькин муж, что ли?
- Да нет, писатель. Он про упрямого Фому написал. Который никому не верил.

- А! Ну да: Фома неверующий - говорят про тех, кто во всём сомневается. Так вот, этот сомневающийся поставил свой дом рядом с Усынь-озером. И что? Скотина вся его пала, дети померли, жена сбежала, а сам он в озере утопился. А вскоре после этого и война началась.

- Какая?

- С немцами. Мировая. А потом гражданская, а потом опять с немцами… - на глазах Ирины Федосеевны навернулись слёзы. - Ужас! Ужас… 

- А правда, что Усынь-озеро может вдруг исчезнуть, а потом появиться, но в другом месте?

- Кто ж это тебе наплёл? - всплеснула руками Ирина Федосеевна.
- Саша. Он ещё говорит, что в Гороховке и Наполеон был…

- Наполеон?! Ты больше Сашку Варькиного слушай! Он тебе и про Бабу-Ягу, и про Кощея Бессмертного наплетёт, и дома покажет, где они жили! Ты лучше вот что запомни: на Усынь-озеро гулять не ходите! А в воду, тем более, не лезьте: не то пропадёте, как Колька Сидоров, и следов не найдут…

Вдруг Дозорка вновь залился лаем, но на этот раз не грозным, а радостным, и выбежал из своего укрытия под крыльцом. Скрипнула калитка со стороны огорода, и во двор зашёл коренастый человек в надвинутой по самые брови серой кепке. Шагал он вразвалочку, отбрасывая молнии начищенными до блеска сапогами; длинная седая борода - почти по пояс - делала его похожим на былинного богатыря, вышедшего на пенсию. На лацкане пиджака - не уступая в яркости боевому ордену, гордо сиял значок: якорь на корабельном штурвале, увенчанный белой звездой.

- С кем это ты тут митингуешь, Федосеевна? Будем знакомы. Арсений Максимович, - старик протянул Ване мощную пятерню; мальчик не без опаски взялся за неё, ожидая, что его пальцы с хрустом погибнут в ту же секунду. Но Арсений Максимович лишь слегка сжал Ванину ладонь.

- Здравствуйте. Я Ваня, ваш сосед. А что это у вас за значок? - спросил Кузнецов-младший. - Я таких никогда не видел.

- И мало у кого увидишь, - улыбнулся Арсений Максимович. - Только это не значок. А нагрудный знак полярного штурмана. Первого выпуска.

- Так вы моряк!
- Моряк. В прошлом… - махнул рукой Арсений Максимович.
- Как же вы теперь, без моря? - посочувствовал мальчик.

- Да привычно. Вроде как в длительном отпуске, - улыбнулся старик. - Понимаешь, дорогой сосед Ваня, я ведь родом из этих мест. И всегда хотел вернуться. Вот и вернулся, к ненаглядной моей Федосеевне… Тут моя земля родимая. Дед мой тут в войну погиб. Защищал небо Москвы. Лётчиком был. Вот только где похоронен - не знаю. Нет в архиве точных сведений. Я справлялся. М-да… А с этим знаком такой скандал в своё время вышел, что даже в Кремле дым коромыслом стоял! Всё партийное начальство всполошилось. 

- Это почему?

- А вот видишь звезду на знаке? Это Полярная звезда. Потому и белая. А в советское время что тут могло быть? Не знаешь! Только красная звезда. Промашку тогда только заметили, когда на вручение знаков к нам в Мурманск какой-то московский чин приехал. Он шум и поднял. Всех обязали вернуть. А я не вернул. Сказал, мол, потерял. Вот так-то. Всю жизнь его храню. Как память о тех временах.

- Ну, старый, совсем заболтали мы с тобой парня! - всполошилась Ирина Федосеевна. - Ему ж давно завтракать пора! Внученька, принеси-ка сюда сметану… Бери, Ваня: в подарок! Угощайтесь на здоровье…

- Так ты приходи к нам сегодня в гости? - предложил Кузнецов-младший девочке, принимая у неё банку.

- Не знаю, не знаю, - закатила глаза королева Эмилия. - Сегодня я намерена штудировать Шекспира. Прощайте же, мой датский принц…

- До свидания, - буркнул мальчик, поспешив удалиться. Хорошо, что Эмма не увидела, как он покраснел.

Продолжение следует...

Дмитрий Седов
Москва (Россия)

Дополнительные материалы:

Ведьмин колодец
Часть I. Гороховские сказки
Главы 1 и 2
Главы 3 и 4
Главы 5 и 6
Глава 7. Тайна Усынь-озера

Волшебный гранат

[Вернуться]