Raphael cada día
Это я (Я к вам пришла). Часть VIII
Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым
Ближе к вечеру. Гриша дремлет на диване. Света спускается по лестнице.
Видит свой рисунок на стене, тормошит Гришу.
Часть VIII
Света: Ты чего тут?
Гриша: А ты? Испугала.
Света: Вася где?
Гриша: Уехал куда-то на собрание. Замутила ты ему голову.
Света: Ничего. Скучный он. Правильный такой.
Гриша: Да ладно тебе к нему цепляться. Будь проще.
Света: Участковый приходил.
Гриша: Зачем?
Света: Ваша грымза заявление написала.
Гриша: Что ещё?
Света: Пишет, что как она спать ложится, так я за ней подсматриваю и специально начинаю стучать над её головой и хочу её угробить и со свету сжить.
Гриша: Твоя комната вообще в другом месте. Над ней же Марь Петровна живёт, бабушка твоя.
Света: Ну да, приходил полицейский, бабушка его убеждала.
Гриша: Отделались?
Света: Да.
Гриша: Ну и хорошо.
Света: Знаешь?
Гриша: Что?
Света: Сегодня семь лет. Ровно семь лет.
Гриша: Да… Точно. Я и…
Света: Полечке бы десять лет через месяц было. А Олежику было бы уже тринадцать. Уже бы такой большой был. Я так по ним скучаю. По папе, по маме, по моим маленьким братику, сестричке.
Света начинает плакать.
Гриша: Тихо, ну, что ты, ну, Света… Успокойся. Ладно тебе. Света, тихо, не плачь… Ну…
Света начинает быстро говорить.
Света: Как же это несправедливо! Как же это… Как они могли! Ведь папа не был пьян. Просто этот сенатор ехал так. Вот он – честный, уважаемый, у этого сенатора дворцы, яхты, любовницы, газеты и пароходы. Этот сенатор живёт, слышишь! Живёт! Он коптит это небо, ходит под этим солнцем. А моих нет! Не вернуть!
Гриша: Не заводись…
Света: А я, как вспомню - мне страшно. Страшно это вспоминать.
Гриша: Успокойся, ну же…
Света: Мы только их всех похоронили - маму, папу, Олежика, Польку, а тут пришли они… Нет, не сенатор - много чести нам. Какие-то помощники. Они не давали нам денег, нет! Они угрожали! И как угрожали! Бабушка вытолкала меня подальше, чтобы я не слышала.
Гриша: Ну да…
Света: А помнишь этот суд?
Гриша: Ну да, помню.
Света: Лощёный адвокат. От него несло на весь зал этим парфюмом. И мы одни - я и бабушка. Мы одни стояли против этих экспертов, адвокатов, каких-то свидетелей.
Гриша: Я ничего там не понимал, в этом суде. Я думал только о Марь Петровне. Думал, а плохо будет ей – что делать. Но она держалась.
Света: Пока эта судья…
Гриша: Да уж.
Света: Я на всю жизнь её запомнила, в этом чёрном халате.
Гриша: В мантии.
Света: В этом сраном чёрном халате. Эта лахудра – судья. И фамилия такая странная – Жигалина… и имя это нерусское…
Гриша: Марь Петровна услышала - и я еле её удержал.
Света: Что мой папка был пьян, понимаешь! Судья даже не слушала нас! Бабушка только скажет слово – та её затыкает, говорит: «не по существу, молчите, к делу не имеет отношения». А под конец выдала: «а девочку надо отдать в детдом».
Гриша: Да уж.
Света: Вышла эта лахудра, эта судья, и бубнит себе под нос решение. Понимаешь… Вышла и говорит: «именем Российской Федерации». Кто она такая!? Кто!? А читает, это отец виноват, это он был пьян, это он создал опасную ситуацию жизни и здоровью людей…. А не этот сенатор, который закрыл своим кортежем всю полосу и его драндулеты выехали на встречку… Нет, это отец был виноват! И… и мы должны оплатить ремонт этого мерседеса …
Гриша: Да…
Света: Понимаешь! И это справедливо!? Мы четыре года выплачивали… За что!?
Гриша: Да…
Света: Бабушка стала причитать… А эта судья ей ещё кричит: «вывести из зала! Прекратить!»
Гриша: Я эту судью хотел прибить. Она же не слушала вас, она даже не скрывала своего отвращения к Марь Петровне.
Света: А этот лощёный адвокатишка подходит и так мило начинает нам вещать, что не стоит нам апелляцию подавать, да и вообще рыпаться, что силенки наши малы и что будет бабушка рыпаться, останется без девочки…
Гриша: А ты ему плюнула.
Света: И назвала гадом.
Гриша: Продажным гадом.
Света: Да.
Гриша: Да, Светка…
Света: А в него никто не плевал. Никогда. Он не понял. А я стою, слюну коплю во рту и думаю: хоть бы достать, хотя бы попасть.
Гриша: А судья как завизжала.
Света: А я посмотрела на неё, на эту жалкую тётку, на её пакли вместо волос и…
Гриша: Ужас, Светка, мы потом с Марь Петровной устали упрашивать судью…
Света: Пусть, я ей повыдергивала её пакли.
Гриша: Вцепилась намертво.
Света: Мы для них винтики, просто люди… пыль… ничто… о нас можно вытирать ноги, не замечать, унижать. Но нет… Я спокойна – Он мне всё поведал.
Света читает стихотворение. Читает, как будто говорит своими словами.
Света: «Не таись», - велел. И я скажу: кто меня обидел или предал – покарает тот, кому служу. Не знаю, как – ножом ли под ребро, или сгорит их дом и всё добро, или сместят, сомнут, лишат свободы… Когда, опять не знаю - через годы или теперь, а может быть – уже… Судьбу не обойти на вираже и на кривой на вашей не объехать, напропалую тоже не протечь. А я? Я – что! Спокойна я, по мне – хоть побей вас камни, град или картечь.
Гриша: Ну ты даёшь…
Света идёт к лестнице и залазит на неё.
Света: Я их всегда вспоминаю, когда мне больно, когда обидно…
Гриша: Это кто?
Света: Высоцкий, Гриша… Высоцкий…
Гриша: Ты куда?
Света: Там бабушка стирает, помочь надо.
Гриша: Ну… ну, давай.
Света: Пока.
Свет гаснет.
Продолжение следует...
Дмитрий Ластов
Москва (Россия)
Дополнительные материалы:
Это я
(Я к вам пришла)
Части I и II
Части III
Части IV и V
Части VI и VII