Raphael cada día

"Самая печальная радость - быть поэтом. Все остальное не в счет. Даже смерть"
(Ф. Г. Лорка)

Родился Федерико Гарсиа Лорка 5 июня 1898, а 19 августа 1936, в день гибели, ему было всего 38 лет. Он был расстрелян франкистским режимом, а за что - до сих пор до конца неизвестно...

Расстрелять Поэта - словно убить солнечный луч, оставив Испанию в духовной тьме! ... И нет прощения этим порождениям зла! Прочтя когда-то впервые стихи Федерико, я тут же оставила чтение, немедленно возжелав все узнать о человеке, способном так писать. Тогда мне в руки попалась книга Льва Осповата, и это был дар богов! Я наслаждалась,  каждой страницей, насыщенной знанием страны, языка, обычаев, народа, искусства, а главное - пониманием и знанием биографии Лорки! И ближе к финалу, когда начали сгущаться черные тучи над вдохновенной главой Поэта, я, не выдерживая напряжения, пролистала оставшееся и заглянула в конец, пребывая почти в уверенности, что не посмеют франкисты! И как обожгло: "Расстреляли..." Я зарыдала, и плачу (уже про себя) всю жизнь... Убить Поэта - как убить невинного ребенка... "Почему ж ты, Испания, в небо смотрела, когда Гарсиа Лорку увели для расстрела? Андалузия знала и Валенсия знала, - что ж земля под ногами убийц не стонала?!" - писал наш Николай Асеев.

Слава Богу, что того человека, его прах, убрали из Долины Павших, из Мемориала жертв Гражданской войны 1936-1939... Хотя, может, не все так однозначно? Истина - как айсберг, основная часть которого находится невидимой под водой...

Я наслаждаюсь всю жизнь поэзией Божественного Федерико! Как радостно и тепло с ним Испании, как России с Сергеем Есениным! "Verde que te quiero verde. Verde viento. Verdes ramas. El barco sobre la mar y el caballо en la montana" (Любовь моя, цвет зелёный, зелёного ветра всплески, далёкий парусник в море, далёкий конь в перелеске) - навсегда в моем сердце с юности.

Мне 14 лет. Латвия. 35 км от Риги, поселок Вангажи.

Я в своей комнатушке с балконом, выходящим на озеро и сосновый бор, читаю стихи милого Федерико, которые называются "Дождь": "Есть в дожде откровенье - потаенная нежность, тишине ты лепечешь первобытную песню и листве повторяешь золотое предание, а пустынное сердце постигает их горько в безнадежной и черной пентаграмме страданья... Одинокое мое юное сердечко тоскует, замирает! "Сомнамбулический романс" - о большой любви, о цыганской судьбе: она ждёт уже много дней, сидя у бассейна, и вся трепещет от любви, потому что он обещал быть верным и вернуться к ней... Он занят делом: то ли крадет коней у селян, то ли переправляет контрабанду, но попадается полиции! Схватка. Погоня. Тяжело раненый, он отрывается от погони и "... из далекой Кабры идёт к ней, истекая кровью." Помощи нет ниоткуда, у земляка дела обстоят тоже неважно: "Но я-то уже не тот, и дом мой - уже не дом мой..." Однако, наконец, приходит к девушке, а она не дождалась! Слишком долго его не было, наверное, до нее дошли слухи о смертельной стычке с полицией, она поверила в его смерть и не захотела дальше жить без любимого, бросившись догонять в вечности свою Любовь: "...с зелёного дна бассейна, качаясь, она глядела, серебряный иней взгляда и зелень волос и тела, баюкала зыбь цыганку, и льдинка луны блестела... "

Ему тоже немного жить осталось: он дошел-то до нее, только чтобы последний раз перед смертью увидеть: "... грудь в темных розах и смертной полна истомой, рана от горла и до ключицы." А тут и погоня настигла: "... вбежал патруль полупьяный, сорвав карабины... " Конец любви и судьбе цыганской, но перед ними - вечность, где каждый отвечает за свое, где каждому праведный суд и, что положено, то и будет дано, сам же себя и осудишь! Господь же будет стоять рядом, весь в слезах: "Как судить Влюбленных.." И о Боже! Читая все это в свои 14 лет, конечно же, рыдала... Дело в том, что это все чудесным, каким-то невероятным способом переплелось в моей душе с... Рафаэлем! Прошло уже два года, как я увидела фильм "Пусть говорят". Я ничего не могла узнать о своем кумире: пресса скудно говорила она, а затем и вовсе замолчала... Пытаясь хоть как-то стать ближе к нему, я и бросилась изучать Испанию и все испанское, а так как уже тогда начала любить поэзию, то и обратилась в первую очередь к поэзии испанской! Так, в моих руках оказался сборник стихов Ф.Г.Лорки "Цыганское романсеро", а знаменитый "Сомнамбулический романс" был в сборнике в том числе... И читая: "любовь моя цвет зелёный" я горевала о судьбе влюбленных, но обращалась к... Рафаэлю, будто говоря ему: "Это же ты, моя совсем ещё зелёная, незрелая, молодая любовь, это ты, мой такой далёкий, испанский парусник в море, мой юный, западный, зелёный ветер, Зефир, это ты, мой быстрый, горячий, далёкий конь в перелеске "! И так я это чувствую и по сей день...

Эти трепетные строки вдохновенного Федерико легко и естественно вошли в мое сердце и невольно, как рефрен, повторялись всегда, время от времени, то на русском, то на испанском "verde que te quiero verde... " Повторялись, даже когда пришла ко мне настоящая, земная любовь. Но и тогда витала в эмпиреях...

Однажды мне с некоторым осуждением сказали: "Как-то ты странно живёшь, ненормально: один шаг по земле, а другой по облакам... Фантазёрка!" А мне понравилось это выражение! Сегодня, 19 августа, (самая последняя уточненная дата, все таинственно, даже, где его могила, неизвестно!) - день гибели первого поэта Испании Федерико Гарсиа Лорки... Читайте его стихи - это самое лучшее, что мы можем сделать, воздавая дань памяти поэту, который самозабвенно любил жизнь, музыку, театр, свою родину - Испанию, который страстно и храбро, как на амбразуру бросался, защищая народную музыку и песню, чтобы Испания услышала и онемела от восхищения, и изумилась своей собственной красоте, титанически поднимая и подняв (!) почти из небытия этот "полузатонувший, прекрасный, древний материк канте хондо"...

Давайте вспомним о Федерико, прочтем его стихи, завещание нам:

"Memento"

Когда умру
Схороните меня с гитарой
в речном песке

В апельсиновой роще старой,
В любом цветке.

когда умру
Стану флюгером я на крыше,
На ветру.

Тише...
Когда умру!

И ещё он просил, чтобы не закрывали балкон, и он мог видеть нас и жизнь... Так и держат, говорят, балкон всегда открытым в его доме-музее в Фуэнте-Вакеросе. Есть и ещё один музей - в Гранаде. Вот ещё одно место на свете, куда я обязана попасть, чтобы преклонить колени...

Татьяна Кузьмина
Воронеж (Россия)