Raphael cada día
Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым
Выставка,
или Биеннале на Перловской
(примечательная история в одиннадцати частях)
Часть VI
День. Веранда. Светло. Вся веранда заставлена непонятными конструкциями, деревяшками. На стенах висят какие-то скатерти, плёнки, фанера. Рядом с верандой на улице большая куча мусора, коряг.
Стол отодвинут. К столу прислонен большой лист фанеры. Рядом с ним Катя с палкой, на которую надет рулон туалетной бумаги. Рядом стоят несколько больших банок краски. Катя задумчиво смотрит на пустую фанеру, потом макает палку в краску и рисует что-то. Входит Лёша.
Лëша: Это у тебя что?
Катя: «Метание в ночи».
Лëша: Что?
Катя: Митя сказал придумывать название всему, что я рисую.
Лëша: Рисуешь!?
Катя: Рисую.
Лëша: А почему не кистью. Стой, это что!? Рулон туалетной бумаги?
Катя: Да, ну и что. Рисовать можно всем.
Лëша: Не лучше ли кистью.
Катя: Я их не нашла.
Лëша: Только бумагу переводишь.
Катя: Ты ничего не понимаешь. Это продадут за десятки тысяч.
Лëша: Ага, кто тебе сказал?
Катя: Митя.
Лëша: Ну-ну... за десятки тысяч...
Катя: Долларов.
Лëша: Вот это «Метание в ночи»? Ага... Ну-ну... Здесь вот я бы жёлтого добавил.
Катя: Не лезь. Жёлтой краски у меня нет.
Лëша: Художница...
Катя: Художница! А ты иди своим делом займись. Я вот приду, посмотрю, что ты там делаешь.
Лëша: Делаю. Как надо делаю. Всё старье собрал и скрутил.
Катя: Ну-ну... Кое-как.
Лëша: Как надо скрутил, творчески.
Катя: Приноси сюда.
Лëша: У меня ещё не готово. Я думаю. Это же творчество.
Катя: Иди, думай. Не мешай.
Лëша: Деловая...
Из дома на веранду выходит Баба Ира и зовёт Дядю Мишу.
Баба Ира: Неси, неси. Давай. Сюда. Аккуратнее.
Дядя Миша выносит вешалки на палках (самодельные манекены) с творением Бабы Иры.
Баба Ира: Аккуратнее неси. Лёша! Иди помоги. Там ещё стоят. Выносите всё сюда.
Лёша уходит в дом и начинает выносить самодельные манекены с одеждой.
Баба Ира: Катя, ну, смотри. Как!? А это что у тебя?
Катя: «Метание в ночи»
Баба Ира: Ну, так, ничего. Но хуже, чем «Дневной закат».
Катя: Да!? А мне нравится.
Баба Ира: А остальные где? Творения твои где?
Катя показывает на висящие скатерти.
Катя: Эти здесь сушатся. Остальные во дворе.
Баба Ира: Смотри теперь, что я сделала. Выносите. Миша, Лёша, выносите всё.
Дядя Миша и Лёша выносят манекены с непонятной, странной, несочетающейся одеждой, пленкой, коробками, шляпами, изолентой. Что-то обмотано проводами или туалетной бумагой.
Катя: Это что!?
Баба Ира: Моё творчество. Я всю ночь работала.
Дядя Миша: Баба Ир, — сесть и не встать.
Баба Ира: Я сама знаю, что получилось. У меня в крови это.
Лëша: И это, вы думаете, хоть кому-то понравится?!
Катя: Лёша!
Лëша: Ну, правда!?
Баба Ира: Ты слаб в искусстве, Лёша.
Лёша подходит к разным платьям и с удивлением их рассматривает.
Лëша: А это вы из сарая взяли?
Баба Ира: Да, это из сарая.
Лëша: Старая проводка?
Баба Ира: Для тебя старая проводка, а для меня - элемент моего костюма.
Лëша: И это у вас называется костюм? Провода, какая-то кофта, какой-то колпак!?
Баба Ира: Да, я назвала это «Узы страсти». Как вам!?
Лëша: Бред.
Катя: Я ещё твоего творения не видела. Критик тут.
Дядя Миша: В город я в таком не пошёл бы.
Баба Ира: И правильно, это женский костюм. Мужские вон там. Это «Раб мечты». Это «Сладострастие».
Лëша: А причём тут сладострастие и туалетная бумага, обмотанная вокруг рукавов?
Баба Ира: У тебя нет фантазии, Алексей.
Лëша: Ну, конечно.
Баба Ира: Туалетная бумага, обматывающая руки, и вот этот красный цвет рубашки символизируют червя в яблоке.
Дядя Миша: Кого?
Баба Ира: Червя в яблоке.
Лëша: А причём тут сладострастие?
Баба Ира: Ты плохо учился. В Библии знаешь, что сказано, — яблоко, змей и Ева. Вспоминай. А где Таня? Я хочу, чтобы она посмотрела. Где она?
Лëша: Она на кухне. Возится там.
Дядя Миша: Все кучи уже сгребла. Я ей всё подписал. Вот та куча - «Жёлтое безумие», а вот та с корягой - «Зовущий порыв».
Лëша: Причём здесь «порыв»?
Дядя Миша: Это Таня придумала - у неё спрашивай. Я только таблички писал.
Баба Ира: Так что она там делает?
Катя: Она уже идёт. Смотрите.
Появляется Мама Таня с железным ведром, из которого торчат половники, кухонные доски, тостер, банки, крышки, пластиковые бутылки и пакеты, оторванные страницы из журнала.
Дядя Миша: Что это!?
Лëша: Это мусор? Выбрасывать?
Мама Таня: Не трогайте. Ничего здесь не трогайте.
Мама Таня ставит ведро на стол.
Мама Таня: Это моя инсталляция. Инсталляция! Поняли!?
Лëша: Ага, мусорное ведро с ненужными вещами.
Мама Таня: Нет. Это - «Изабелловое сердце».
Лëша: Что?
Дядя Миша: Правда?
Мама Таня: Ну а что? Чем вам не нравится!?
Дядя Миша: Название странное.
Катя: Правда, мам.
Мама Таня: Я сериал смотрела, по одному каналу шло что-то типа сердечная что-то там... а по другому каналу что-то типа изабелловой масти. Я соединила.
Баба Ира: А если спросят?
Мама Таня: Ну, скажу что-то.
Баба Ира: Лучше сейчас придумай.
Мама Таня: Вот это...
Дядя Миша: Эта бутылка?
Мама Таня: Да, эта деталь. Она ассоциируется, олицетворяет собой наши муки, муки любви, неразделённой любви.
Катя: А доска?
Мама Таня: А этот элемент олицетворяет нашу жизнь. Видите - эти борозды, эти зарубки.
Лëша: А половник?
Мама Таня: А этот элемент символизирует мужскую импотенцию.
Дядя Миша: Что?
Мама Таня: И мужское предательство.
Лëша: Глупость.
Мама Таня: Бабушка, а я смотрю, ты тоже тут успела...
Баба Ира: Ну, дело мастера боится.
Мама Таня осматривает работы Бабы Иры.
Мама Таня: А вот это мне нравится.
Баба Ира: Я старалась.
Лëша: А Вы, Татьяна Петровна, в этом в метро не хотите проехаться?
Мама Таня: Нет.
Баба Ира: Это не для метро, это для других целей.
Дядя Миша: Да, для помойки.
Баба Ира: Это для высшего общества.
Лëша: А это одно и то же — помойка.
Мама Таня: Мне нравится. И названия есть?
Баба Ира: Конечно. Это - «Узы страсти», это - «Сладострастие», это - «Кротость безумия», это - «Добрая жестокость», это - «Святая порнография», это - «Смелость девственности».
Лëша: Что?
Катя: Бабушка, правда!?
Мама Таня: Баба Ира!?
Баба Ира: Вы все ничего не понимаете в искусстве! Вы просто... Вы... Обидеть творца каждый может... Что вам не нравится? Ведь хорошая вещь. Смотрите.
Мама Таня: Но названия?!
Баба Ира: Я так почувствовала.
Мама Таня: Есть же пределы.
Баба Ира: Митя сказал, что чем чуднее, чем безнравственнее называть, тем лучше.
Лëша: Лучше бы переименовали.
Баба Ира: Я не буду переименовывать!
Лëша: Ну, смотрите.
Баба Ира: Это цензура! Вы просто ничего не понимаете!
Дядя Миша: Конечно.
Баба Ира: Вам бы только критиковать!
Мама Таня: Ладно, Баба Ир! Что ты!
Баба Ира: Я старалась, я так чувствовала. Смотрите — это же есть «Смелость девственности». Я же всё могу объяснить.
Лëша: Не надо! Не надо!
Баба Ира: Вы все ретрограды! Вы не хотите ничего нового! Вы так и будете в искусстве плестись по-старому.
Катя: Она явно насмотрелась чего-то...
Баба Ира: Ничего я не насмотрелась.
Лëша: А я видел, как вы новости культуры вчера смотрели с этим чудным ведущим.
Мама Таня: Да, да. Точно.
Катя: Он так там смешно нёс всякий бред с умным видом.
Баба Ира: Вы ничего не понимаете.
Баба Ира уходит.
Лëша: Она явно вошла в роль.
Мама Таня: Так это хорошо.
Катя: Лёша, а где твои работы?
Лëша: Там.
Катя: Неси.
Лëша: Мне нужно кое-что привинтить. Помоги мне.
Катя: Пошли.
Мама Таня: А я тоже хочу посмотреть.
Дядя Миша: Интересно, а что ты там наделал?
Лëша: Дядя Миш, не острите. Лучше мне пассатижи найдите.
Дядя Миша: Ну, пошли.
Все уходят. Веранда пуста.
Затемнение.
Продолжение следует...
Дмитрий Ластов
Москва (Россия)
Дополнительные материалы:
Выставка,
или Биеннале на Перловской
(примечательная история в одиннадцати частях)
Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Ноябрь
(Простая история
о любви и дружбе)