Raphael cada día

Жила-была царевна Виринея,
Соседка царя Берендея.
Берендей царевну уваживал,
По воскресным дням в гости захаживал.

Подарки дарил, о любви говорил,
Пил сбитень да чай, обнимал невзначай,
Ел щи-пироги, а целоваться – не моги́!

Взяла тогда досада Берендея,
Мол, не любит его Виринея.
Мол, зря он царевну уваживал,
Мол, зря он к ней в гости захаживал,
Подарки дарил, о любви говорил,
Это ж как понимать: не даётся целовать?!
Мы ж друзья, не враги, а целоваться - не моги́?!

Призвал к себе царь ворожею:
А ну, приворожи Виринею!
Чтоб не зря я царевну уваживал,
По воскресным дням в гости захаживал.
Подарки дарил, о любви говорил,
Чтоб мог милова́ть, в алы губы целовать!
Ты мне помоги, мы ж друзья, не враги...

Пошла к Виринее ворожея,
Исполнять наказ царя Берендея.
Разговорами царевну потешивать,
Приворотное зелье подмешивать.
Чтоб мог Берендей на виду у людей
Виринею милова́ть, в алы губы целовать.
Да с испугу, невзначай, сыпанула себе в чай!

Пропала с тех пор ворожея,
Влюбилась в царя Берендея.
От страсти умом повернулася,
В кадушку с водой окунулася!
Да народ увидал, утопиться не дал:
Да сама-то – худа, не потопла, вот беда;
А была бы грузна́, так достала бы до дна!

Только царь не оставил затеи
Добиваться любви Виринеи.
Собрал всех князей со боярами,
Собрал он моло́дых со старыми,
По домам не пускал, совета искал,
Чтоб мог милова́ть, в алы губы целовать
Виринею при всех, а иначе – просто смех!

Признавались князья Берендею,
Что не в силах уломать Виринею.
Бояре в слезах в ножки падали,
Что нелёгкую задачку им задали,
Что не знают, как им быть, Виринею убедить,
Чтобы чувства царя не пропали бы зазря.
И от эдаких вестей расхворался Берендей...

За лекарем послали скорее,
Чтобы вылечил царя Берендея.
Да не могут сыскать ни единого,
Чтоб спасти самодержца родимого!
Весь свет обошли, даже духу не нашли.
Нету лекарей нигде, не иначе, быть беде:
То ли схоронились все, то ль повывелись совсем.

Надумали позвать чародея,
Чтобы вылечил царя Берендея.
Да вот только колдуны испугалися,
По лесам, по болотам разбежалися.
Чародея не замай – попробуй поймай!
Верти́тся волчком, обернётся сучком,
Едва ли найдёшь, только сам пропадёшь!

Дошло до одного прохиндея,
Что изводит хворь царя Берендея,
Что награду сулят излечителю,
От болезни дурной избавителю.
Звался тот прохиндей отродясь Еремей,
Был он ловок, хитёр, на язык остёр.
Примчал во дворец – вот он я, молоде́ц!

Ну пытать князья-бояре Еремея:
Как же вылечить царя Берендея?
Говорит им Еремей, шут гороховый:
Что, мол, надобно послать за скоморохами.
И отправились гонцы, зазвенели бубенцы!
Едут городами да сёлами, едут за нами, за весёлыми,
А мы тут как тут: знаем, где нас ждут,
Нас не надобно просить: дай лишь выпить-закусить!

Вошли скоморохи, не робея,
Во покои царя Берендея.
Песни пели, кудря́ми потрясывали,
Пляски резвые лихо отплясывали:
Ты забудь, Берендей, про всех Вириней,
Пусть тоска-печаль улетает в даль,
Чтобы душу воскресить, надо выпить-закусить!

Озлобило тут Берендея,
До чего же дурная затея!
Скоморохов в тычки выпроваживал,
По бокам Еремея охаживал:
Как такое может быть – Виринею позабыть?!
Мысль, однако ж, не дурна, коли вычерпать до дна.
Одеваться приказал, сам в карету залезал,
Наперёд послал гонца: жди, царица, у крыльца!

Мчится Берендей к Виринее
От свидания близкого млея.
Мчится царь, да не с пустыми руками,
А с полными корзинами-судками.
Там гишпанское вино – привезли не так давно,
Там заморская еда – сам не снедал никогда.
Да чего там только нет: пир честной, а не обед!

Гулял Берендей со царицею,
Виринеей – красой-молодицею.
Наливали щедро́ в чарки, что твоё ведро.
Пили вовсе не чай, милова́лись невзначай.
А потом, с трезва́, не поссорились едва,
Где свадьбу играть – царство надо выбирать:
Как-никак, их два – закружилась голова!

 Дмитрий Седов
Москва (Россия)