Raphael cada día

- Мы окружены! Спасайтесь, нас предали! - с такими криками разбойники попытались разбежаться, лишь только прогремели выстрелы, уложившие наповал герцога Бульонского. 

Но отряд Рожерона занял все выходы из пиршественного зала, ощетинившись шпагами и мушкетами, и начал сжимать кольцо, соединившись с прижатым в один из углов отрядом короля.

Поначалу бандиты растерялись, но не опускали оружие. Они сбились в кучу в центре зала и злобно рычали, словно затравленные волки. И тут в самой гуще разбойников раздался пронзительный женский визг.

- Я отрежу ей голову, если вы не пропустите нас! - заорал один из негодяев, широкоплечий верзила, вытолкнув перед собой дрожащую женщину. У её горла он держал охотничий нож.

Шевалье с трудом узнал в этом изодранном, испачканном сажей и кровью существе графиню де Шампиньон.

- Всё кончено, - с досадой воскликнул король, бросив шпагу. - Пропустите их. 

- Ваше величество, - вздрогнул де Фаланкур. - Этого нельзя делать, они же убьют её, едва выйдут за ворота!..

- Даю слово, что я отпущу эту дамочку, - кричал разбойник, - но только вы сначала дайте нам дорогу!

Вскоре толпа разбойников, с проклятиями в адрес Людовика, двинулась по коридорам замка. За ними неотступно, также со словами, употребляемыми, как правило, вне этикета, следовали королевские гвардейцы и мушкетёры. В таком порядке это странное шествие вышло во двор, осветив его своими факелами. Ворота уже были открыты, мост опущен.

- Ваша дорога свободна, немедленно отпустите графиню! - твёрдо, почти в приказном тоне, сказал король.

- Мы дойдём до леса, и только тогда отпустим женщину, - крикнул в ответ верзила. 
- Но… - попытался возразить Людовик. 

- Никаких «но»! Вы все оставайтесь в замке, - добавил разбойник, заметив, что люди короля хотели следовать на мост, за шайкой.

Тотчас все, казалось, оцепенели на мгновение. Рожерон опустил оба свои пистолета. Король отвернулся. Шевалье всё же сделал шаг вперёд, подняв руки над головой.

- Я без оружия! Разрешите хотя бы мне одному пойти с вами!

- Розиньяк, давай прихватим с собой и эту красотку, - загоготали разбойники, - только одолжи ей свои штаны!

Под хохот головорезов Розиньяка де Фаланкур оказался рядом с графиней. Она была бледна.

- Сударыня, позвольте мне взять вас на руки, - прошептал шевалье, и в тот же миг графиня оказалась в его объятиях. 

- О, боже, - всхлипывала она и прятала лицо на груди де Фаланкура всякий раз, когда во время пути к лесу кто-нибудь из разбойников оказывался слишком близко, размахивая в экстазе своим факелом или клинком.

Дойдя до опушки, бандиты принялись свистеть и улюлюкать, раззадоривая стоящих на крепостном валу королевских стрелков.

- Вы ещё пожалеете, что позволили нам так легко уйти! Мы никогда не простим вам смерти герцога!

- Смерть предателю Рожерону! Отныне Кабаний Лес станет для вас сущим адом!

Они так громко вопили, что у де Фаланкура заложило уши. Графиня была в обмороке. 

Его величество, солнцеподобный король Франции Людовик XY-тый, молча стоял перед огромным, в полный рост зеркалом, рассматривал себя, и ничего не понимал.

«Кто, кто дал ему право попытаться стать выше меня? - мысленно рассуждал Людовик. - Никто, никто не может быть выше, пусть даже он трижды герцог, а особенно, если какой-нибудь мелкий, безземельный рыцарь, и, тем более, простолюдин! Никто не может быть выше короля Франции. Только Всевышний. Но, если отбросить то, что мне принадлежит по праву: трон, славу и богатство, даже без этого я более достоин! Я даже обязан иметь ту волшебную, библейскую власть, право на которую даётся только избранным! Почему, почему судьба дала этому ничтожеству, этому шуту и фигляру, такой изумительный шанс? И почему он едва не получил сегодня (а может, и получил!) то, чего я, выходит, обречён добиваться, испытывая душевные муки? И как он посмел сделать это прежде, чем я догадался сделать то же самое? Что же, получается, всё же есть то самое нечто, что не в моей власти, власти монарха?»

- Не в моей власти?! - гневно завопил король во весь голос, схватил со стола массивный серебряный подсвечник, и со всей силой впечатал его в зеркало. 

Затем он победно потоптался на осколках. Послушал, как хрустят они, словно кости его поверженного соперника. Наконец, сильнее прежнего ударив в пол каблуками высоких, голландской работы ботфорт, Людовик с наслаждением воскликнул.

- В конце концов, ему выпал смертельный жребий! Он мёртв! Так поделом же ему!

После этого триумфатор нетерпеливо позвонил в колокольчик. Тотчас появился слуга.

- Ваше величество прикажет подать ещё зеркало? - спросил он.

- Дюжину! Дюжину зеркал и дюжину шампанского! - весело воскликнул монарх.

Слуга послушно удалился, унося в своей голове недоумённую мысль: «С каких это пор шампанское стало вином королей вместо бургундского?!» 

Продолжение следует…

Дмитрий Седов
Москва (Россия)