Raphael cada día

Вот уже май кружит голову запахами разноцветья, а мы, дорогой друг, вернёмся к рассказу о судьбе человеческой. Сегодня нейробиологи изучают детство, начиная с жизни плода ещё в утробе матери. Оказывается, плод реагирует на чувства и эмоции беременной матери, и если мать переживает страх, то ребёнок способен испытывать физическую боль, панику, гнев, брезгливость, стыд, потерю сознания, беспомощность, атаки гнева.

Когда кто-то сказал, что я из неблагополучной семьи, то я почему-то не могла с этим согласиться. У меня было своё представление о тех, кого так называют.

Когда я чувствую внутреннее сопротивление, то не спешу отвергать чужое мнение, а провожу своё расследование. Оказалось, определение "неблагополучная" включает в себя разные виды. Например, проблемная ‒ это необязательно конфликтная семья, а та, в которой родители не обладают педагогическими навыками, имеют дисгармоничный стиль воспитания: авторитарный или чрезмерно опекающий (а в нашем с братом случае - оба).

Я же представляла себе неблагополучную семью как асоциальную и аморальную, но даже они имеют отличия. Например, в асоциальной существуют проблемы алкоголизма и нуждами детей пренебрегают, но отношения между детьми и родителями не разорваны. Дети в таких семьях могут скрывать образ жизни своих родителей и могут брать на себя ответственность за обеспечение, заботясь о младших, продолжая посещать школу. В аморальной семье полностью утрачены семейные ценности, где родители погрязли в алкоголе и наркотиках, а дети находятся в прямой опасности. 

Каких же семей больше, благополучных или неблагополучных? Как бы то ни было, сегодня я твёрдо убеждена, что самый пропащий человек, если желает, то имеет шанс изменить свою жизнь.

С такими мыслями я пришла к моему старшему брату Виктору. Но, когда я увидела его, моё сердце сжалось, и мне стало больно за нашу отчуждённость, за то, как сложилась и его жизнь. Первое, что я сделала, я попросила прощения за мою пустоту и за то, как позволяла унижать его на моих глазах. Теперь мы плакали оба, обнявшись, сидя на диване. Когда я рассказывала брату о той любви, которая оживила моё сердце и об Отцовской заботе, которой мы с ним никогда не имели, он протянул свою дрожащую руку за диван и достал оттуда потёртый Новый Завет в мягкой обложке. Сначала я испытала облегчение, но потом усомнилась. Вспомнив рассказы о чудесных превращениях после покаяния, я думала, если бы он действительно покаялся, то изменился бы. Тогда я совсем не понимала его физического состояния... 

Обсудив ситуацию все вместе с мамой, мы решили, что Витю нужно обследовать и оформить инвалидность, которая в реальности была у него с детства, так как от одного его лёгкого осталась всего третья часть и от другого - половина.

Моя маленькая христианская община была мне семьёй, и я рассказала о своей ситуации Яну, с которым мы встречались на домашнем общении. Мы договорились поехать в больницу и назначили день и время. Но до этого я хотела забрать Виктора к себе домой, чтобы он мог помыться и отдохнуть.

Почему мне в голову не пришло попросить кого-то привезти его ко мне? Я потащила его из одного конца города троллейбусом, где ему становилось очень плохо от запахов: его тошнило, и он едва успевал вытирать пот с лица. Едва мы вышли из троллейбуса, он не мог стоять на ногах, и мы искали место для отдыха, ведь нужно было ехать ещё трамваем... 

Мне так хотелось окружить его заботой, и он наслаждался в моей уютной квартирке. Прошло время и его зависимость дала о себе знать. Тело ломило болью и трясло дрожью, он плакал от унижения: "Я не хочу так больше жить! Если бы ты знала, сколько моих друзей с нашей улицы уже сгорело от водки?". Я увидела, как его тело требовало, а сам он этого не хотел... Я вынуждена была ему дать то, что держала в доме в медицинских целях.

В один из тех дней, пока мы возили Виктора на обследование, я пригласила к нам Яна и несколько его друзей для мужского общения и молитвы. Никогда я не видела своего брата таким счастливым! Позже он сказал: "Я тоже хочу ходить в церковь, хочу, как они, помогать людям". Верилось, что так и будет.

Мы оформили ему инвалидность. Лишь один раз, с огромным трудом, ему удалось приехать в церковь, но сидеть надо было у выхода ‒ поближе к воздуху. Два месяца он не пил, хоть и не раз испытывал ломку. Тогда он с гордостью рассказывал: "Мне было очень плохо, и ноги несли меня на пятый этаж (где женщина торговала самогоном), а я молился Господу, чтобы там никого не было, и Он помог мне перенести. Знаешь, там никого не было! Я молился, и всё прошло!". Два месяца он был счастливым и собирался пройти с братьями христианами курс двенадцати ступеней освобождения от зависимости.  

Но однажды у соседки по этажу сломался в двери ключ, и Виктор, как и наш отец, всегда был готов первым прийти на помощь... Какие же сердобольные наши люди! И как готовы от всей души благодарить алкоголика рюмкой водки... Может быть, так делаете и вы? 

Продолжение следует...

Людмила Менесес
Ганновер (Германия)

Дополнительные материалы:

Честный четверг с Милой Менесес
Честный четверг с Милой Менесес