title="Главная">Главная / Inicio >> Рафаэль каждый день / Raphael cada día >> Воскресные чтения с Натальей Борисовой

Raphael cada día

19.08.2018

Воскресные чтения с Натальей Борисовой


Будни и праздники Сандры: 
Чайковский

На партийно-комсомольское собрание приехали вчетвером: Буркова, Лаврецкий, Сметанина и я. Докладчик «высасывал из пальца» нудные фразы о повышении производительности труда и факторах, мешающих повышению – прогулах и пьянстве.

Когда вышли положенные ему тридцать минут, кто-то громко и властно крикнул: «Время!» Докладчик покорно «свернулся», объявили перерыв. Весь этаж заполнился курильщиками. Петр натянул шапку и собрался домой.

- Да ты что, Петя! Ни в коем! – протестует Буркова.
- Я тоже пойду с Петей, - говорю я, - и тебя, комсорг, с собой прихватим.

Мы уходим вчетвером. До остановки целлюлозного комбината идем пешком. Казалось бы, радоваться надо – Петр всю дорогу шагает рядом, но он молчит, и я молчу. Буркова со Сметаниной щебечут всю дорогу, вырвавшись вперед. А мы не можем открыть ртов. Нам совсем не о чем говорить.   

На планерке Вулканов предлагает мероприятия:

- В субботу идем на лыжах, а в воскресенье – сдавать нормы ГТО по плаванию. Кто плавать не умеет, возьмите камень для равновесия и во весь дух мчитесь к финишу.

- Ха-ха! Лебедкой подцепим и дотащим! – взбодрился народ.
- На балансе доплывем как-нибудь!
- В короотжимном все умеют плавать!

Спускаемся на свое рабочее место. Прибегает «Чайковский» и, пока не запустили поток, веселит разговорами «бабок», вызывая их дружное ржание. Я задумчива и не обращаю на него внимания.

- Саша, почему ты сегодня такая серьезная?

Бабы смотрят на нас в ожидании зрелища. Я не отвечаю, лишаю их удовольствия насладиться бесплатным спектаклем. Федор задерживает меня на лестнице.

- Мне надо сказать тебе что-то важное. Только тебе одной.

Любопытство разбирает меня, но я прохожу мимо.

Федор устраивается среди баб и продолжает веселить их. Гладкова смотрит ему в рот и гогочет. Что уж он заливает им, неизвестно. Откуда у него столько энергии? Время от времени он обращается ко мне, и бабы опять смотрят на нас с ожиданием увеселения. Но я не участвую в этих перепалках. В бытовке каждый день травят ужасные вещи – уши вянут слушать. А потом непременно переходят на «Чайковского».

- Ненормальный какой-то. Трепач, одним словом. Обежал все потоки, со всеми переговорил.

- А, по-моему, он просто шутник, - возражает Гладкова.

Мы сидим с ней возле барабана, и он подходит к нам. Без шапки, притихший, совсем другой. Не балагурит. Задумчиво смотрит то на меня, то куда-то в сторону. В висячей робе Исаева, сгорбившийся, он выглядит жалким. Гладкова уходит на пульт, оставляя нас вдвоем. Он садится передо мной на чурку. Смотрит грустно-прегрустно, как побитая собака.

- Саша, спать не хочется? Почему ты такая сердитая? Между прочим, чем больше ты злишься, тем больше мне нравишься.

Молчит, смотрит тоскливыми глазами.

- Я вас люблю... Чего же боле? А вы?
- Вас? – усмехаюсь я и в тон ему произношу: - Чего же ради?

Он склоняет голову, потом решительно поднимает ее и спрашивает:

- Саша, я тебе нравлюсь?

- Я не понимаю, что ты за человек. Наверное, очень хитрый. Умеешь брать от жизни все.

- Я хитрый? Никогда я не хитрил. Я всегда шел к людям с открытой душой. А от жизни я ничего не взял, кроме страданий.

Он кажется искренним и глубоко несчастным, рассказывая о себе. Сердце мое дрогнуло. Я верю ему. И все же спрашиваю с усмешкой:

- Как ты можешь говорить о любви, если мы знакомы с тобой всего несколько дней?

- И за два дня можно узнать человека так, как не узнаешь за два года. Я, если хочешь знать, полюбил тебя!

Он говорит эти слова и уходит, не дожидаясь ответа. Внешне я спокойна, но внутри меня охватывает дрожь. Мне еще никто не говорил слов о любви. Я принимаюсь ходить туда-сюда. Нервишки! Он догоняет меня.

- Ты хорошенько подумай, Александра! Я буду ждать месяц, два. У нас все впереди. Не торопись! Подумай и скажи «да» или «нет».

До конца смены он еще несколько раз приходил, смотрел, как я протягиваю ленту, скидываю балансы. И Залетаев приходил. Стояли оба на мостике и смотрели на меня, а я – бедняга! – боялась, что потеряю уверенность.

Кажется, я влюбляюсь в него, а это невозможно, думать об этом нельзя! Куда убежать, спрятаться от него, от себя? Он идет ко мне с открытой душой, и мне хорошо с ним. Он настойчив, и я доверчиво тянусь к нему. Когда мы вместе, мы забываем обо всем, но подходит тетя Зина-Одуванчик и деликатно напоминает:

- Палец вылез на первой секции. У вас опять будет авария.

Федор уходит. Я подозреваю, что тетя Зина хочет выдать меня за своего сына и видит во мне будущую невестку. Когда мы остаемся вдвоем, она начинает исподволь рассказывать мне про своего отпрыска. Меня веселит, как ревностно она оберегает меня от чужих взглядов.

К нам спускается Залетаев. Федор один пилит на слешере.

- Оставил его одного, натворит там делов! – говорю я.

- Ты сходи туда, он вообще пилить перестанет. Пошли, Сандра! Мы тебя пилить научим! - И это все при бабах, в их тесном кружке.

- Нет! Я не пойду туда!

В бытовке нет-нет да упоминают о чудачествах «Чайковского». Как, например, он приходит на шестой поток к Вере Шадриной и говорит, зевая:

- Поспать бы, а?

Вера, смеясь, показывает ему рукой на кабину крана:

- Иди, поспи. Там никто не увидит.
- С тобой бы пошел!

- Да что мне с тобой там делать-то? - Вера за словом в карман не лезет.- От меня троих таких, как ты, по очереди оттаскивали – и ничего!

Пошлость, грубость, похабные шуточки для них привычны, а я не могу это слышать! Меня это лично трогает, в какой-то мере оскорбляет, хотя я знаю, что он не мальчик, не скромница. Похоже, и он не верит, что для меня существует целая область непознанных отношений между мужчиной и женщиной.

- Саша, ты милая девушка, только не надо делать серьезный вид и задавать такие вопросы, будто ничего не понимаешь. Ты все прекрасно понимаешь, только не хочешь подать повода.

Бабы сидят на пересыпе, а мы стоим у ленты, и я постоянно убегаю закрывать задвижку.

- Саша, а я провожал тебя домой, всю дорогу шел следом и возле подъезда помахал тебе рукой. Я хотел посмотреть, встречает ли кто тебя из парней.

- Кто же будет встречать меня утром?

- Если парень боится за достоинство своей девушки, он будет встречать ее в любое время суток. У твоего подъезда, наверное, целая армия, да? Вон Залетаю как выдали за то, что провожал тебя! Саша, почему ты не зовешь меня в гости? Как говорил Райкин, телевизор посмотрим, чайком побалуемся.

- У меня мама, папа...
- Выгонят, что ли? А я им понравился бы.
- Не знаю, не знаю.

- Саша! Да у тебя нет силы совсем! Ты даже не можешь подцепить бревно. А говорила, что сильная.

- А ты считаешь, что ты сильный?

- По крайней мере, полюбить тебя у меня хватит сил. Ты красивая, как Золушка. Сандра, ты - жемчужина России.

- Ха-ха! А ты льстец, каких свет не видывал.

Наша безмятежная болтовня нарушается резким криком Одуванчика. Я иду закрывать задвижку. Тетя Зина вытаскивает застрявшее бревно кран-балкой и что-то раздраженно кричит. Я подхожу спокойно, за мной – Федор.

- Саша, что это такое? Ты ведь работаешь самостоятельно. Давай разбирай завал.
- Давай, давай! – Федор весело берется помогать.

Уходя, он прихватывает с собой сломанный багор, чинит его и торжественно вручает мне в присутствии всего женского коллектива:

- Саша, этот багор я дарю тебе!

Все выжидательно смотрят на меня. Я придирчиво оглядываю «подарок»:

- Что ж, хороший багор. Не сломается?

В автобусе Федор увлекает весельем и Залетаева, и притихшего Васю Зайчука, поддевает острым словом и Веру. Та долго не размышляет, что сказать, сразу выдает достойные ответы. Много бы я дала за умение предаваться такому безоглядному веселью. Я молчу, изредка улыбаюсь. Я сознаюсь себе в том, что он мне не безразличен. Он вливает в меня силы, а когда оставляет без внимания, у меня опускаются крылышки. Мне скверно, тяжело, пусто. Я ревную! Лаврецкий тоже молчит всю дорогу.

Все кидаются к укороченному автобусу. Федор, конечно, не забывает про меня, когда я остаюсь на остановке. Он подходит ко мне, притихший и скромный. Какая-то невидимая стенка успела образоваться между нами. Я не могу говорить, чувствую себя, как в столбняке.

Федор что-то говорит – только бы не молчать. Я смотрю ему в глаза. Сердце мое учащенно бьется. Мне совсем не интересно, о чем он говорит. Сейчас он кажется влюбленным мальчиком, который боится первого прикосновения. Но он такой опытный!

- Саша, пошли в кино.
- Нет. Зачем?
- Ты будешь спать сейчас?
- Нет. У меня бессонница, и я не хочу спать.
- Я буду ждать у «России» в одиннадцать.
- Бесполезно. Я не приду.
- А вечером?
- У меня занятия.
- А в пятницу есть занятия?
- Есть.
- А когда у тебя свободное время?
- Не знаю.
- Как не знаешь?

Я отвечаю невпопад, не придаю значения словам.

- Теперь я понял, что у тебя есть кавалер. В твоих глазах я вижу презрение.
- Нет. Почему же?
- Сказала бы сразу: отвали!
- Но мы же друзья. К тому же «просто друзья».
- Я не хочу «просто», я хочу по-настоящему. Я буду ждать тебя у «России».
- Я не приду.
- Почему не придешь?
- Не хочу. Мы с тобой разные люди.
- В каком смысле?
- В прямом.

Я не распространяюсь: это получилось бы по-детски глупо. Но в душе я уверена - нам надо рвать, решительно рвать, а не затягивать наши отношения. Рано или поздно он обманет меня, бросит на смех. Тогда я совсем сломаюсь. А коль не бросит, так разве легче быть рядом, только отражая его? Мне нужно светиться самой.

- Ты здесь живешь? - он показывает на мой дом.
- Почему ты спрашиваешь? Ты же провожал меня.
- Признаюсь чистосердечно: я соврал тебе.
- То-то же, - говорю я спокойно и прихожу в себя окончательно.

Как-то незаметно я перестала загружать себя мыслями о своей никчемности. «Саша молоденькая» - так меня называют, когда говорят обо мне в третьем лице. Это значит, что «за глаза» обо мне не говорят плохо. В коллективе людей, которые работают рядом со мной, я счастлива. А ведь «счастье только там, где любят нас, где верят нам». Теперь, если я опаздываю на планерку, и все места забиты, я не сомневаюсь, что кто-нибудь обязательно подвинется и освободит кусочек скамейки около себя. Вера Шадрина, Залетаев зовут к себе наперебой. Довольная, я втискиваюсь между ними. И не беда, если последний при этом падает с лавки.

Вулканов объявляет очередное задание, которое требует дополнительных сил, и отправляет нас с Бурковой и двух парней на чистку лотков. Дружной компанией мы идем на лотки. Парни оправдывают звание сильной половины человечества. Они вежливо берут лопаты из наших рук. Тащат к тачкам нагруженные ошметками скользкой коры ведра. Они блестят от пота, едва успевая отвозить тачки, а мы с Валькой даже не утомлены. Та, довольная, ржет, как жеребенок:

- Гу- y-y! Гу-у! Не могу смотреть, как они тащат тачки!

Она чувствует себя женщиной, которую оберегают от тяжелого физического труда. Испытывает желание кокетничать. Работаем неторопливо. Валька, уверенным размахом напоминая дворничиху, с метлой в руках выметает оставшиеся щепки.

Неожиданно рядом появляется Шадрина – разбирала внизу завал. У нее блестят глаза, щеки румяные, на лице улыбка. Я с удовольствием смотрю на Веру, радуясь ее появлению.

- Ты чего здесь?! – орет Буркова. - Оставила на потоке одну Женьку.

Я взираю на нее с осуждением: разве можно так унижать человека в присутствии других?

- Замолкни! - Вера спокойно осаждает крикливую напарницу. - Иди к начальнику и ори там.

Та возмущенно хватает метлу и мчится на свой поток.

Обедаем с Шадриной в новой столовой. Зал светлый, просторный. Птички чирикают под потолком: зимующие воробьи. Народу мало, одни мужички. Едим неторопливо - с чувством, с толком, с расстановкой. Приходит Лаврецкий. Петрусь, как назвала его Вера, садится за наш столик. Мы уже поели, но уходить не спешим. Петушок мчится за вилкой, и электрик Володя, тот самый балагур, который выдал за пульт управления курилку, тянется к его стакану с кофе, чтобы насыпать в него соли. Я убираю Петин стакан в сторону.

- Мне Петушка жалко, он славный.

Володя не слушает меня, сыплет соли на четверть стакана. Вернувшись, Петя принимается уминать свой обед с завидным аппетитом. Мы все трое выжидательно таращим на него глаза.

- Я тебе соли в стакан насыпал, - сознается Володя.
- Не врешь? – Петя пристально рассматривает стакан.

- Да, правда! Насыпал! – говорит Вера, - Сашка не давала ему (Петя в этом месте опустил глаза), а он все равно взял и насыпал. Смотри, солонка совсем пустая.

Мы покидаем столовую и «окапываемся» в бытовке, где «верховодит» Сметанка. Жизнерадостная, озорная, с чертиками в глазах, она трещит без умолку, забавляя собравшихся веселым разговором. Я блаженно растягиваюсь на лавке.

- Александра! Ты не спи! – говорит тетя Зина-Одуванчик. - Вставай! Вдруг комиссия какая нагрянет.

- Да я не сплю, - отвечаю я, однако выполнять ее указание не тороплюсь. За дверью слышится свист. Все разом поворачивают головы в мою сторону:

- Саша, это тебя!
- Ой, побегу! – живо подскакивает Сметанка. – Может, это мне женихи свистят.

Она распахивает дверь, и я слышу голос Федора:

- Сашку позовите!
- Саша! – кричит Сметанка. - Жених твой «Чайковский» пришел.

Молодец Федор, не побоялся бабских сплетен, пришел в самый рассадник оных. Я выскакиваю к нему. Он протягивает мне нечто под названием «германская переводка».

- Письмо тебе написал? – спрашивают бабы.
- Да-да! Любовное послание.

Убираю «переводку» в сумку и бегу на поток.

После работы решаем с Верой удрать пораньше, чтобы первыми попасть на заводской автобус. У Веры хорошее настроение. Она поет зычным голосом: «Александра, прелестное создание!», пока мы переодеваемся в бытовке. Бабы уже переоделись и, как клуши, сидят на лавке в ожидании выхода. Приходит Ленусик на дневную смену, облачается в рабочую одежду у кабинки, а мне даже не до нее. Бегаю по бытовке, подстегиваемая радостным возбуждением, словно что-то потеряла.

- Сашка, да пошли! - Вера уже оделась.

- Вы как хотите, а я пошла! – говорю я бабам, которые выжидают несколько минут, оставшиеся до конца смены. Хватаю сумку и бегом из бытовки. Даже с Ленусиком не успеваю попрощаться. В первый автобус я не попадаю, хотя Федор подталкивает меня сзади. Вера уже висит в автобусе, одним пальцем зацепившись за поручень. И все же она «едет»!

Дождались следующего автобуса. «Чайковский» меня не покидает. На поворотах нас здорово заносит, и мы падаем прямо на мужиков с выгрузки.

- Сандра, ты держись! – подбадривает он.
- Не за что!

Он берет меня за руку и крепко держит. Меня тревожит это прикосновение. Он по-прежнему болтает. И мне что-то говорит, и Розенфельд, и всякому незнакомому. И только глаза его смотрят и смотрят на меня.

Заскакиваем с ним в «четверку». Автобус кружит по улицам, а мы не знаем, в каком месте города находимся. Неизвестно где мы спрыгиваем. Идем по утреннему городу и разговариваем. Нам хорошо. Я чувствую, что он меня боготворит. Наверное, больше никто не отдаст мне столько души, как он.

- А ты почему не пришла? Я ждал тебя до половины двенадцатого.

- Во-первых, я не обещала тебе, а потом, откуда ты знаешь, приходила ли я, если ты сам не был?

- Я не был?!
- Не был – и все! Ты просто любишь выдавать желаемое за действительное.

- Ты хочешь, чтобы я говорил тебе только правду? Хорошо, я буду говорить тебе только правду. Тебе не нравится, что я со всеми болтаю? Хорошо, я не буду больше болтать.

Я стою у подъезда своего дома, размахивая сумкой, а он - через десять шагов, и так мы разговариваем.

- А сегодня ты придешь?
- Я буду спать до трех часов. Не жди, я не приду!
- Я буду ждать все равно.
- Я не приду, не приду! Зачем это?

- Ты же знаешь, что я ... тебя...Короче, ты меня поняла! Мне нужно еще что-то сделать для тебя.

- Жениться на мне собираешься? – дерзко спрашиваю я.

- Нет, еще лучше! Я запишу тебе пластинку со своей любимой песней: «Александре от друга Федора».

Он прикладывает к губам пальцы: «Целую!»

С колотящимся сердцем я заскакиваю на свой этаж. Какой он! Сказал: «Целую!», словно я принадлежу только ему – и иного он не допустит. Неужели это любовь, то большое, не постижимое разумом чувство?

Продолжение следует...

Наталья Борисова
 Братск (Россия)

Дополнительные материалы:

Будни и праздники Сандры. 2018
Девочки «с улицы» ищут работу
Частицы большого цеха
Завсегдатаи танцпола
Радость бытия
Умри, но не давай поцелуя без любви!
Граф Лаврецкий 
Тайные «вечерки» рабочей молодежи




Комментарии


 Оставить комментарий 
Заголовок:
Ваше имя:
E-Mail (не публикуется):
Уведомлять меня о новых комментариях на этой странице
Ваша оценка этой статьи:
Ваш комментарий: *Максимально 300 символов.