Главная / Inicio >> Рафаэль каждый день / Raphael cada día >> Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым

Raphael cada día

15.03.2020

Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым


Пиарщики 
(невольная фантазия или просто комедия)
Часть V

Фойе. Вечер. В кресле сидит Яна. Входит Петя.

Петя: Представь: полный зал, толпы народа, артисты вошли в роль, Козлов чего-то лечил.

Яна: И вылечил?

Петя: Вылечил. То-то и оно.

Яна: Кошмар!

Петя: Ага, толпы мужиков в надежде, что с первого спектакля у них всё заработает, бегали в туалет.

Яна: А несколько женщин после спектакля спрашивали, где можно взвеситься.

Петя: Это успех!

Яна: А во что мы превратили театр!?

Петя: А тут не приходится выбирать: либо пустые залы с единственным зрителем, которого ты зацеловала, а Костя чуть не изнасиловал…

Яна: Либо?

Петя: Либо забитые, но придётся поступиться...

Яна: Вообще, когда я шла работать в театр, я не хотела очутиться на рынке, в сумасшедшем доме...

Петя: А этот зацелованный зритель подал заявление в полицию.

Яна: Слышала.

Петя: Ничего, выпутаемся. Зато все билеты проданы на три месяца вперёд.

Яна: Слушай, а если я у Антоши попрошу зарплату вперёд. Как думаешь, даст? Мы же сделали всё - залы полные.

Петя: Конечно, даст! Он уже не хочет сезон заканчивать. Говорит, что всё лето будем работать.

Яна: Ужас!

Петя: Тут группа паломников приедет.

Яна: Сейчас!?

Петя: А чего, мы с Костей придумали: помимо спектаклей ещё и экскурсии проводить, так сказать, по святым местам. Я с паломниками, а он с этими шизанутыми на всяком колдовстве.

Яна: Нет слов... 

Петя убегает. Входят Антон Юрьевич и Костя. 

Антон Юрьевич: Костя, там у нас на складе афиши есть старые, всякие программки. Их надо им продать как амулеты. Что ещё придумать? Ну, ты понял. Ты проведёшь их по театру. Самое главное, не столкнись с Петей. А то эти группы шизанутых и паломников друг дружку могут не понять.

Костя: Хорошо.

Антон Юрьевич: И надо задержать в театре Козлова и Зуеву. Пусть встретятся с ними.

Костя: А они согласятся?

Антон Юрьевич: Никуда не денутся. Пусть отрабатывают популярность. А вот ещё… Надо будет достать какие-то костюмы из костюмерной, парики и за деньги, повторяю - за деньги, давать их мерить. Скажи, что они приносят удачу, лечат, и не знаю, там что. И смотри, чтобы не утащили. Эти могут по волоску всё повыдергивать.

Костя: Это да.

Антон Юрьевич: Я придумал. Надо им продавать по волоску из париков. Нет! Надо из Зуевой и Козлова их выдергивать.

Костя: Это как?

Антон Юрьевич: Надо гримёрам потихому сказать, чтобы стригли, выдергивали. Ты представляешь, какие это деньги! Один волосок продавать по сто рублей. А сколько их там?

Костя: Не знаю.

Антон Юрьевич: Много, много, много...

Костя: Вы серьёзно!? Так они без волос останутся?

Антон Юрьевич: Ничего — отрастут, либо новые найдём. Этим всё равно, какие волосы. Головы найдём с волосами. Иди, а то уйдёт Зуева. Знаю я её. 

Костя убегает. Антон Юрьевич подсаживается к Яне. 

Антон Юрьевич: Яночка, какой успех! Это же надо! Я думаю, вот здесь, в фойе, открыть лавки, нет - киоски! Лавки — это грубо.

Яна: Киоски!?

Антон Юрьевич: Да. Вот здесь киоск по продаже всяких иконочек, святой воды. А вон там, подальше, будут амулеты, исцеляющие пояса.

Яна: И, конечно же, попкорн!?

Антон Юрьевич: Яночка, какая ты умница! Точно. И по залу надо его разносить во время спектакля!

Яна: А артистов вам не жалко?

Антон Юрьевич: Я о них и думаю, об их семьях.

Яна: Как?

Антон Юрьевич: Нам надо деньги зарабатывать. Будут покупать попкорн – значит, будем его продавать. Будут лягушек жареных кушать - и их продадим. Надо всех в оборот брать, раз такое дело.

Яна: И голубых?

Антон Юрьевич: Точно! Точно, Яночка. Ну, ты умница!

Яна: И для голубых?

Антон Юрьевич: Ну конечно. Надо все целевые аудитории брать. Вот чтобы ещё такое придумать?

Яна: В каком смысле?

Антон Юрьевич: Ну, экскурсии мы сделали, киоски откроем. Ещё что-то такое сделать бы… Не знаешь? Идея нужна!

Яна: Я тут слышала, в одном театре йогой занимаются.

Антон Юрьевич: Точно!

Яна: Что?

Антон Юрьевич: Это идея!

Яна: Да!? Серьёзно!?

Антон Юрьевич: Понимаешь, сам Станиславский был йог.

Яна: И Пушкин?

Антон Юрьевич: Может быть. Но Станиславский - точно. Мы, так сказать, во всём приблизимся к идеям Станиславского. А курсы будут вести Козлов с Зуевой. Нет, и красавчика Баева для девушек привлечём. Я уже представляю его обнаженный величественный торс, его грудь.

Яна: Думаете!? Вы серьёзно!?

Антон Юрьевич: Вот, знаешь, я вот думаю, у нас столько валяется ненужной одежды в театре. Можно их фотографировать, с той же «Голубой луной» наладить связи. Это уже очень ценная аудитория. О нас же весь мир заговорит. Завтра у нас будет фурор.

Яна: Что?

Антон Юрьевич: Вместо женщин будут играть наши мальчики. Обо мне все заговорят.

Яна: А вас не прибьют?

Антон Юрьевич: Нет. Я же пошёл по верному пути. Видишь, у нас и устои представлены, и новое направление, и нетрадиционное направление. Мы не будем уклоняться во что-то одно. Как учил Станиславский, надо делать общедоступный театр. То есть театр для всех: и для верующих, и для неверующих, и для всяких там, поняла?

Яна: Да.

Антон Юрьевич: Ну, вот так.

Яна: Антон Юрьевич, послушайте.

Антон Юрьевич: Да, Яночка.

Яна: Вот сейчас всё продано. Мы такое дело сделали! А могли бы вы мне аванс выплатить?

Антон Юрьевич: Аванс!?

Яна: Да, аванс. Ведь столько денег за билеты получили. Мне ипотеку надо платить. Деньги нужны.

Антон Юрьевич: Яночка, милая. Ну что вы? Ну, какой аванс?

Яна: Ну, мы же так старались, всё продано.

Антон Юрьевич: Яночка, ну не надо преувеличивать. Старался я. Эти двадцать лет, как раб на галерах. Понимаете, Яночка. Пока вы там, в администраторской, сидели, я ставил спектакли, я искал тот ключ к публике. Понимаете, Яночка, это целиком моя заслуга, мой подвиг, так можно сказать, моя режиссёрская победа. Зрители потянулись в театр, они пришли на спектакли.

Яна: И в ларьки.

Антон Юрьевич: В киоски. А потом, Яночка, надо шире смотреть на театр. Театр - это не только спектакли. Театр должен идти в массы, на площадь.

Яна: На рынок.

Антон Юрьевич: И на рынок. Где люди — там театр. Понимаете, еще Фонвизин говорил.

Яна: И он тоже говорил!?

Антон Юрьевич: И Добролюбов, и Белинский, и тем более уж Ленин.

Яна: А что они говорили?

Антон Юрьевич: Что надо идти в народ. И мы пойдём в народ. Мы сделаем театр массовым, доступным, интересным.

Яна: И денежным, и прибыльным.

Антон Юрьевич: А артисты и режиссёры должны на что-то жить?

Яна: Должны.

Антон Юрьевич: Ну вот. Вот! А вы говорите, Яночка.

Яна: Мне нужны деньги.

Антон Юрьевич: Я сочувствую. Но бюджет расписан. Столько долгов, столько всего, столько планов. Ну, об этом не надо. Яночка, ну займите у кого-нибудь. Ну что вы мне настроение портите. Ладно, всё испортили. Пессимистка вы... 

Антон Юрьевич уходит. Яна остаётся одна в задумчивости. Через некоторое время появляется Козлов. 

Козлов: Яночка, это же просто ужас!

Яна: Вы так считаете, Иван Сергеевич.

Козлов: Я играл Пушкина, Грибоедова, Толстого, Островского, Тургенева. Я учился и хотел жить для того, чтобы нести что-то светлое, хорошее людям.

Яна: И что?

Козлов: Конечно, это плохо, когда в зале сидит единственный зритель, которому всё равно, что там творится на сцене. Но, когда перед тобой сидят... на тебя смотрят толпы невменяемых людей, и надо опасаться наклоняться, а то останешься без рукава - они же были готовы меня разорвать на кусочки. Они же забирались на сцену, целовали мои ботинки! Мне пришлось войти в эту роль — тереть их больные места, заряжать какие-то предметы.

Яна: Это популярность.

Козлов: Нет, нет. Лучше пустой зал, чем такое.

Яна: Вы думаете?

Козлов: Если это будет так постоянно, я не смогу так. Я постоянно забывал текст. Мне постоянно приходилось импровизировать. Я не мог смотреть в зал. Как только я видел эти блаженные лица, я просто терялся. А вы слышали, что сейчас мне предлагают!?

Яна: Что же повторяю?

Козлов: Завтра я должен играть женщину! Женщину!

Яна: Это же интересно!

Козлов: Вы думаете? Возможно, и интересно, но с каким подтекстом. Конечно, как актеру, мне интересно разное. И я даже сегодня вошёл в роль некоего старца, такого одухотворенного, лечащего, мудрого. Но это же ужасно. А завтра я буду играть даму под шестьдесят лет. И в зале соберутся толпы мужиков, которые будут смотреть на меня ниже пояса.

Яна: Зато полный зал. И мы выполним план.

Козлов: Это не театр. Это — вертеп. Яночка, ну сделайте же что-то.

Яна: А что я могу?

Козлов: Всё было так нормально, так тихо, так мирно. Зарплату платили, зрители не ходили, о наших премьерах никто не писал. Такое было хорошее, мирное, спокойное время.

Яна: А сейчас?

Козлов: Полный зал! Дышать нечем! Чем меньше народу — тем больше кислороду.

Яна: Здорово!

Козлов: Я не могу сосредоточиться. А завтра… Завтра я буду играть эту женщину. Это ужас! А сейчас меня ждут на примерке платья. Платья! Это я, мужчина, должен ходить в платье, надевать колготки, брить ноги. Это же ужас! А потом приедут какие-то паломники. И за ночь я должен выучить текст! Это... это... это ужас! 

Козлов уходит. Яна остаётся одна. 

Яна: И когда никого нет, они недовольны... 

Входит Зуева. 

Зуева: Ирочка!

Яна: Яночка.

Зуева: Да всё равно! Что это такое!

Яна: В каком смысле?

Зуева: Ну кого вы пускаете в театр?! Это же кошмар! Вы заполонили театр какими-то ненормальными! Ну, надо смотреть, кого вы допускаете в этот храм искусства! Это же храм, А не вертеп! Я недовольна! Я пойду к Антоше и всё ему скажу!

Яна: Идите. Мне всё равно.

Зуева: Это хамство. Надо было вас выставить на сцену перед этими мужиками. Они расставляли свои ноги, понимаете! Некоторые, некоторые, расстёгивали свои ширинки. Так демонстративно! Меня тошнило. Какие-то жирные женщины толпами ходили по проходу. Они забирались на сцену. А одна об меня начала тереться! А на галёрке, под конец, они достали какие-то знамена и стали петь какие-то гимны. Вы просто издеваетесь надо мной!

Яна: Да!?

Зуева: Вы специально пускаете в зал ненормальных! Вы хотите меня выдавить из театра! Вы работаете на эту Котову!

Яна: На Котову!?

Зуева: Надо следить за тем, кого вы впускаете в зал! Надо допускать нормальных людей, которые хотят лицезреть мое искусство, а не какой-то сброд!

Яна: Вы хотите пустой зал?

Зуева: Вы просто хамка! Вы не умеете работать! Вас надо гнать из театра!

Яна: Меня!? 

Появляется Единственный зритель с полицейским.  

Зуева: Не меня же.

Яна: Так, мне пора. 

Яна быстро уходит. 

Полицейский: Кто к вам приставал тут, можете показать? 

Единственный зритель показывает на убегающую Яну, но создаётся впечатление, что он показывает на Зуеву. 

Единственный зритель: Она.

Полицейский: Вот эта женщина?

Единственный зритель: Да. 

Они подходят к Зуевой. 

Полицейский: Вы приставали к этому мужчине?

Зуева: К нему! Вы издеваетесь!?

Полицейский: Приставали?

Единственный зритель: Да она...

Полицейский: Помолчите. Давайте её спросим. Вы целовали его? Вы к нему приставали, вы запирали его в зале?

Зуева: Маньяки! Если ты переоделся в полицейского...

Полицейский: Так, не трогайте меня.

Зуева: А этого я знаю. Он постоянно вертелся.

Полицейский: То есть признаёте, что приставали?

Зуева: Да я бы убила его!

Единственный зритель: Да она не та.

Зуева: Удушила бы!

Полицейский: Это типичные проявления психического заболевания.

Зуева: Что?! Ты, переодетый козёл!

Полицейский: Вы мне?

Зуева: Вам обоим! 

Полицейский пытается задержать Зуеву. 

Зуева: Что вы делаете!?

Полицейский: Задерживаю вас.

Единственный зритель: Да она не та.

Полицейский: Ну, нам лучше знать.

Зуева: Антоша!

Полицейский: Ещё один сообщник!

Зуева: Антоша!

Единственный зритель: Она не та. Была другая!

Полицейский: Значит, ещё одна. К вам что, несколько человек приставали? Не вырывайтесь, женщина. Сейчас в участке проведём опознание!

Зуева: Антоша! 

Полицейский пытается надеть Зуевой наручники. 

Полицейский: Ваше имя!

Зуева: Альберта!

Полицейский: Что!? Сумасшедшая!

Зуева: Дурак! 

Зуева ударяет в пах полицейского и пытается удрать с надетыми наручниками, но сталкивается с Антоном Юрьевичем, и её нагоняет полицейский. 

Полицейский: Стойте! Кто вы такой?

Антон Юрьевич: Я главный в этом театре, что происходит?

Зуева: Антоша, они меня задержали. Эти уроды хотят меня арестовать. Антоша!

Антон Юрьевич: Что случилось?

Полицейский: Эта женщина…

Антон Юрьевич: Она Заслуженная артистка.

Полицейский: Так она ещё и заслуженная! Ясно, ясно. Так вот, она приставала к этому мужчине. Я веду её в участок.

Единственный зритель: Да не она.

Полицейский: Да я знаю. Здесь их целая группа. Вот в участке и выясним.

Антон Юрьевич: Она актриса. Не уводите её.

Полицейский: Знаю я таких актрис. На улице стоят.

Зуева: Козлы!

Полицейский: Я при исполнении. 

Появляется с другого края Козлов в женском платье и в парике. Видя Антона Юрьевича, Козлов откашливается и, входя в роль, говорит женским голосом. 

Козлов: Антон Юрьевич, посмотрите. 

Козлов проходится, крутя бедрами. 

Единственный зритель: Кажется, она.

Полицейский: Что!?

Единственный зритель: Она. Похожа.

Полицейский: Стойте! Вы к нему приставали?

Козлов: Я!? К нему!? Ну, приставала, ну и что. Разбойники!

Антон Юрьевич: Они серьёзно! (Козлову) Он мужчина! (Полицейскому)

Полицейский: Не вижу я, что он мужчина. В участке разберёмся. Таких на улице полно.

Антон Юрьевич: Да оставьте его!

Козлов: Не трогайте меня своими лапами!

Полицейский: Держи пока эту заслуженную (говорит Единственному зрителю).

Антон Юрьевич: Что вы творите! Это театр!

Полицейский: Вижу я ваш театр! Стой! Стрелять буду!

Козлов: Мужлан! Не трогайте меня! Антон Юрьевич, этот полицейский новый актёр? Это…

Полицейский: Что!? Руки!

Козлов: Вы что!?

Полицейский: Я вас арестовываю!

Антон Юрьевич: Они артисты!

Полицейский: Да, да, конечно. Все тут артисты. В участке разберёмся.

Зуева: Антоша!

Козлов: Антон Юрьевич, это что, не репетиция! Я думал...

Полицейский: Я вам покажу репетицию. А ну пошли!

Антон Юрьевич: Отпустите их!

Полицейский: Так, отошёл подальше.

Антон Юрьевич: Но они артисты...

Зуева: Я Заслуженная...

Полицейский: Знаю, слышали. И ты, небось, заслуженная?

Козлов: Я ещё нет...

Полицейский: Ну вот, у нас станешь.

Под восклицания вся группа уходит. Сцена пустеет.

Свет гаснет.

Продолжение следует...

Дмитрий Ластов
Москва (Россия)

Дополнительные материалы:

Пиарщики 
(невольная фантазия или просто комедия)
Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV

Дорогой мой Рафаэль... 

Ноябрь
(Простая история  о любви и дружбе)