Главная / Inicio >> Рафаэль каждый день / Raphael cada día >> Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым

Raphael cada día

29.03.2020

Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым


Пиарщики 
(невольная фантазия или просто комедия)
Часть VII

Фойе. День. Козлов в женском платье и Зуева.

Козлов: Алечка, это было ужасно. Всю ночь в этом участке доказывать, что я не целовал этого мужика. Я — артист! Я играл Ракитина, Тригорина... и скатиться до такой низости. Они меня спрашивают: давно ли я этим занимаюсь? Я им говорю: более двадцати лет. А они переглянулись так...

Зуева: Ванечка, Ванечка, какое унижение! Докатиться мне, заслуженной артистке, до тюряги. Этот плохо пахнущий участок, эти скабрезные люди, далекие от нашего искусства, от нашего театра.

Козлов: А он так ухмыляется и похлопывает меня по коленке.

Зуева: Кто?

Козлов: Полицейский.

Зуева: Это ужасно, Ванечка!

Козлов: А сегодня я должна... Ой, должен играть женщину.

Зуева: Все билеты проданы.

Козлов: Кому! Этим так называемым ценителям! Я должна. Должен выйти в этом платье. А они будут смотреть. Они не будут слушать, что я им говорю, — они будут смотреть, что у меня выпирает ниже пояса.

Зуева: Ванечка, я тут подумала… ну, что я с тобой была такой жестокой.

Козлов: Ты?

Зуева: Помнишь, эту иголку, и этот клей в ботинках. Ну, в Саратове. А этот парик, который с тебя падала, ну, в Воронеже. Это всё я. Я такая плохая. А на самом деле я хорошая. И Антошка мне противен, слышишь!

Козлов: Да это ясно.

Зуева: Почему ясно?

Козлов: Да я же знаю, что ты мне пакостишь.

Зуева: А почему ты…

Козлов: Так это же наша жизнь. И что Антошку ты не любишь, я тоже знаю. Это же наша игра. А вот, что ты не знаешь, так это то, что платье тебе три дня назад я укоротил, а не Машка-костюмерша. Ага! Скушала!

Зуева: Ты!?

Козлов: И люк на сцене я четыре дня назад закрыл. Ты бегала кругами. Весело, а!

Зуева: Про люк я догадалась. А как же ты платье...

Козлов: А вот так.

Зуева: А помнишь, как я тебе первый раз прищемила палец дверью. Как ты орал на весь театр! Как ты за мной бегал!

Козлов: Да, было время, молоды были.

Зуева: Я заперлась в туалете, а ты выламывал дверь и кричал на меня. Так здорово, так нежно кричал: открывай сука. А теперь так не кричишь.

Козлов: Стареем, Танька.

Зуева: Мне так надоело это имя - Альберта.

Козлов: А зачем брала?

Зуева: Красиво. А помнишь, мы поехали на гастроли куда-то в Магадан, и я твой паспорт спрятала, и ты там остался. Тебя на самолет не брали. Как здорово было!

Козлов: А это я твоему мужу второму или третьему записку-то подложил: встречаемся там же, как обычно, презервативы не забудь, мужу не говори.

Зуева: Какой ты милый, Козлов. Придушить бы тебя.

Козлов: Было время...

Зуева: Слушай, Вань. А вот жили мы тут, играли. А вот придут эти…

Козлов: Не говори. Эти паломники. С безумными глазами щупают меня...

Зуева: Эти мужики с раздвинутыми ножищами.

Козлов: И женщины вместо мужчин, а мужчины вместо женщин.

Зуева: Как женщины вместо мужчин?

Козлов: А вот так - новая идея нашего Антоши. Он же в роль вошёл. Он будет ставить спектакль, где героев мужчин будут играть женщины.

Зуева: Вот, зараза. В мужика я точно не переоденусь.

Козлов: Скажет — переоденешься.

Зуева: А зачем?

Козлов: Он сказал, что хочет охватить и лесбиянок своим вниманием.

Зуева: Придут эти и будут меня разглядывать... Мама!

Козлов: Папа!

Зуева: Ванечка, но зачем нам это нужно? Играли мы в пустых залах... ну и ладно. Зачем нам эти безумные зрители, эти дурацкие роли? Ванечка, я же не выдержу.

Козлов: Антоша говорит, что артисты должны уметь все.

Зуева: А потом он нас заставит играть зверюшек.

Козлов: Нет. Это банально. Мы будем насекомыми.

Зуева: Я так хочу вернуться обратно, в свой родной пустой зал театра.

Козлов: И я.

Зуева: И чтобы там никого не было.

Козлов: Никого.

Зуева: Только ты и я.

Козлов: Ты и я?

Зуева: Да.

Козлов: Правда?

Зуева: Обними меня.

Козлов обнимает и целует Зуеву. В это время в фойе входит журналист с оператором, Яной и Костей.

Журналист: Коля! Смотри. Снимай.

Оператор: Ага!

Журналист: Итак, мы снова в театре. И как мы видим, здесь кипит жизнь. Две женщины целуются в фойе театра.

Костя: Не снимайте!

Яна: Прекратите!

Журналист: Новые пространства открывает театр, новые направления.

Козлов: Уберите их.

Зуева: Паразиты!

Костя и Яна пытаются выдворить из фойе журналиста с оператором.

Костя: Уходите!

Журналист: Как мы видим, местные сотрудники не очень довольны тем, что мы раскрываем зрителю их секреты.

Яна: Убирайтесь.

Журналист с оператором уходят.

Зуева: Это возмутительно. Кто их пустил?!

Яна: Они сами проходят, входят. Ими полон весь театр.

Козлов: Нигде не скрыться.

Костя: Вы же хотели полные залы.

Зуева: Хотели.

Костя: Ну вот...

Зуева: Костя, не надо нам этого. Я Антошу беру на себя. Пусть будут эти школьники, эти милые бабушки, дедушки, эти целующиеся студенты.

Яна: Что?

Зуева: Пусть даже один человек сидит. Верните! Верните мне мой театр! Слышите! Я прошу вас! Сделайте хоть что-то.

Яна: Ну как!

Костя: Уже поздно!

Козлов: Вы думаете?

Костя: А что, у вас есть идеи?

Козлов: Послушайте, я же артист. Да, Алечка?

Зуева: Да, да.

Козлов: Я выходил и не из таких передряг.

Костя: Но что вы предлагаете?

Козлов: Надо всюду, всем сказать массу глупостей. Чем откровенней, чем глупее будет представление, чем оно будет меньше похоже на правду, тем больше нам поверят!

Костя: Это как?

Козлов: Помнишь, Таня… Аля, как я забыл текст во время премьеры. И я не нашёл ничего лучшего, как просто сказать: я забыл текст, товарищи, представляете!

Зуева: Да, он так и сказал.

Костя: И что?

Козлов: Я стою на сцене, текста не помню, смотрю на своих партнеров. А они все смеются, не могут удержаться. И как-то вдруг понимаю, что они все уже ушли за кулисы, и я стою один. Ну, я и сказал. А потом добавил: все ушли, пойду и я.

Яна: И что?

Козлов: Зрители подумали, что это часть постановки. А помнишь, как у гримёрши кончилась краска?

Зуева: А мы играли Отелло. Ваня должен был быть весь чёрный.

Яна: И что?

Козлов: Я вышел на сцену и говорю: друзья, поверьте, я на самом деле чёрный… Чем больше чепухи мы несем, тем больше нам верят. Вы не понимаете?

Костя: Уже успел убедиться.

Козлов: Зовите этих журналистов. Я беру всё на себя. Слышали! А сейчас мне надо переодеться. Пошли, Танечка!

Яна: Так что вы хотите сделать?

Козлов: Они считают меня святым. Я к ним выйду! Мы устроим!

Зуева: Что ты придумал?

Козлов: Помнишь, Таня, у нас были эти страшные костюмы инопланетян.

Зуева: Ты хочешь переодеться и…

Козлов: Мы скажем, что наш театр захватили инопланетяне.

Костя: Вы думаете, что в это поверят?

Козлов: Ещё как! Еще как!

Яна: Так что вы им скажете?

Козлов: А мы не будем говорить - вы скажете. Позовёте журналистов и скажете, что наш театр захватили инопланетяне и что здесь опасный радиационный фон.

Зуева: И скажите вот что… что ни у кого ничего, как это?

Козлов: Не встанет.

Зуева: И что люди от меня только полнеют, как и я.

Козлов: Не правда.

Зуева: Что?

Козлов: Я от тебя худею.

Зуева: Мы им скажем всю правду.

Костя: А что потом? Ведь нас разорвут на части.

Козлов: Не разорвут. Помнишь, Алечка, как мы прятались на чердаке.

Зуева: Было… Зовите, зовите их. Немного грима - и мы будем здесь.

Козлов: Да, мы переоденемся во что-то отталкивающее.

Зуева и Козлов уходят.

Яна: А они оказались и не такими нафталинными.

Костя: Стойте!

Зуева: Что ещё!

Костя: Послушайте! Не надо больше этих выдумок.

Яна: Ты что!?

Козлов: А как же?

Костя: Не надо этого вранья, лжи, пиара. Надоело! Не могу!

Яна: Что ты предлагаешь?

Костя: Послушайте. Несколько дней назад мы стояли тут, и в зале был всего один зритель. Помните?

Яна: Ты хочешь…

Костя: Подожди. Так слушайте. Мы втроём, все администраторы, стояли тут. Наш худрук прибежал и готов был всех нас уволить.

Зуева: Да он только так…

Костя: Так вот, у нас семьи, ипотеки. Мы просто взяли и придумали.

Козлов: Что придумали?

Костя: Мы, я… Да, пусть это буду я. Я один придумал.

Яна: Нет, это мы все придумали.

Костя: Нет, я.

Яна: Нет, Костя, мы придумали.

Зуева: Так что придумали-то?

Козлов: Правда, что?

Костя: Я придумал.

Яна: Мы придумали.

Козлов: Да без разницы.

Зуева: Что придумали-то? Говорите.

Костя: В общем, про то, что вы исцеляете, а вы лечите от импотенции, и всю прочую ерунду мы придумали. Мы написали, позвонили – и все быстро поверили.

Зуева: Вы… Да… Как!?

Козлов: Танечка…

Зуева: Вас… убить…

Козлов: Танечка, они же помочь хотел

Костя: Правда, мы же не думали…

Зуева: Не думали! Вы украли у меня мой театр!

Козлов: Ладно тебе.

Зуева: Убери руки, Козлов!

Костя: Правда, мы просто хотели остаться здесь работать, мы хотели, чтобы залы были полными и зрители ходили в театр.

Зуева: Но не так же!

Костя: А как!?

Зуева: Ну, разместили бы объявления, ну, интервью, ну, фотографии бы сняли.

Костя: И что?

Зуева: Нормально как-то, по-обычному.

Костя: А по-нормальному никому не нужно!

Зуева: Как. Ну как…

Костя: А вы не видите? Им всем нужно что-то ненормальное. Всем вокруг. Им нужны голубые, розовые, серобурмалиновые, перевернутые с ног на голову!

Зуева: Не понимаю.

Козлов: На самом деле так.

Зуева: Что?

Козлов: Танечка, ведь он прав. Ну сделали бы они фото, объявления… Ну кому это нужно, когда в театре играют обычные, человеческие спектакли.

Зуева: Никому!

Козлов: Именно. А если ты лечишь импотенцию и ожирение или являешься каким-то гуру…

Зуева: Это ужасно. Я отказываюсь в это верить. Я заслуженная…

Козлов: Но только как быть теперь?

Зуева: Я не смогу так.

Костя: Я хочу всем сказать правду.

Яна: О чём, Костя? Какую правду?

Костя: Я скажу, что это я всё придумал, и пусть делают, что хотят.

Яна: Тебя посадят, Костя!

Костя: Пусть.

Яна: Мы вместе всё скажем.

Костя: Нет.

Козлов: И вы думаете, что правде поверят?

Костя: Должны.

Козлов: Они больше поверят лжи и сочтут её – правдой.

Костя: Почему?

Козлов: Поверьте артисту.

Костя: А как же…

Козлов: Понимаете, правда горька, а ложь…

Костя: А как же быть?

Козлов: Говорите правду, раз решили. А я… ну, я с вами буду.

Зуева: Мы вас не отдадим.

Козлов: Спрячем в туалете.

Зуева: На чердаке! Как тогда, помнишь, Ваня?

Козлов и Зуева уходят.

Костя: Яна!

Яна: Что?

Костя: Если тебя или нас выгонят отсюда…

Яна: Выгонят!?

Костя: Если выгонят...

Яна: Ну да...

Костя: Если у тебя не останется квартиры... и денег...

Яна: Не останется.

Костя: Ты, в общем, ну, в общем... Я это ради тебя... Нравишься ты мне. Раз тебя этот твой бросил...

Яна: Что?

Костя: Вот так.

Яна: Что так?

Костя: Я тебя не брошу.

Яна: Не бросишь!?

Костя: Пошли отсюда, а.

Яна: Ну пошли. Стой.

Костя: Что?

Яна: Если тебя посадят… в эту… ну, в тюрьму…

Костя: Что?

Яна: Я тебя… ну… в общем… пошли.

Костя и Яна уходят. В фойе входит Котова.

Котова: Как смешно. Теперь никто не знает ни правды, ни лжи. Всё смешалось.

За ней входит Антон Юрьевич.

Антон Юрьевич: Вам, правда, нравятся мои спектакли? И вы приходили на них?

Котова: А разве что-то сейчас имеет значение?

Антон Юрьевич: Как!?

Котова: За нас уже всё решили. Я люблю вас и тайно с вами встречаюсь двадцать лет.

Антон Юрьевич: Правда!?

Котова: Все так уже считают. Все об этом пишут.

Антон Юрьевич: А на самом деле?

Котова: В нашей жизни нет этого «на самом деле».

Антон Юрьевич: А что есть?

Котова: Выдумка, правда, ложь, настоящее и вымышленное. В общем, это всё перемешалось.

Антон Юрьевич: А зачем вы здесь?

Котова: Я хочу играть здесь.

Антон Юрьевич: Как!?

Котова: Да. Я хочу, чтобы вы меня взяли.

Антон Юрьевич: Сюда!?

Котова: Да. Но только без этого телевидения, без этих журналистов и зрителей с безумными глазами. Я хочу играть на сцене, и пусть в зале сидит тот единственный зритель, которому я буду смотреть в глаза, для которого я буду учить роль. Глупо? Банально? Высокопарно? Пусть так. Буду волноваться - будут ли мне хлопать и как меня примет зал? И пусть в зале будет сидеть только один человек… Всё равно.

Антон Юрьевич: Сейчас у нас полные залы, и проданы все билеты на следующие три месяца.

Котова: Значит…

Антон Юрьевич: Значит, не будет вашего единственного зрителя.

Котова: Вы меня не возьмете? Откажете самой известной женщине?

Антон Юрьевич: Нет, но у нас нет того театра, который вы описываете. Мы популярны.

Котова: Популярность преходяща. Это всего лишь пиар.

Антон Юрьевич: Пиар!?

Котова: Да, пиар, раскрутка. Берём пустое и наполняем его, наполняем... и все думают, что в этом что-то есть. Берём полное и опустошаем его... и все думают, что это пустое. Это выдумки, сказки. Главное - с серьёзным видом говорить о том, о чём ты не имеешь никакого представления. И тебе поверят. Главное — говорить. И не думать. Никогда не думать. Всё у нас пиар. А я... Журналисты выхватывают из контекста что-то и из пары твоих слов делают тебя то одним, то другим. Они манипулируют нами, мною, обществом. Сегодня ты приличный человек - а завтра враг всего и вся. Сегодня ты честный — а завтра нет. Всё просто... Всё - пиар. Всё у нас пиар. А я всё-таки хочу прийти к вам.

Антон Юрьевич: На самом деле?!

Котова: Я так устала от всего этого телевидения, от этого мира. Вы не представляете.

Антон Юрьевич: Почему же?

Котова: А для чего я живу? Зачем я всё это делаю? Зачем эти шоу, эти скандалы? Что в остатке? Может, это я такая? Может, это уже старость? Ладно, проехали. Не хотите, так…

Антон Юрьевич: Стойте! Подождите! 

Котова: Что?

Антон Юрьевич: Я хочу сказать, что я тоже… Понимаете, я тоже… Вот учился я, хотел стать режиссёром. Мне казалось, что стоит только выучиться, стоит только, чтобы тебя приняли в театр… стоит стать главным режиссёром – и всё свершится. Понимаете! Ты сможешь делать то, что хочешь, ставить те спектакли, какие хочешь, быть тем, кем хочешь.

Котова: А вы не ставите то, что хотите? Разве не ставите?

Антон Юрьевич: А я вынужден со всеми считаться. Считаться с одним артистом, с другим. Я вынужден подлаживаться. Это не поймут, то не оценят зрители. А на этот спектакль вообще не пойдут. А как поймаешь волну, как видишь, что вот на этот спектакль идут, думаешь, ну вот… буду ставить такие… и ставлю… и делаю… Мы все зависимы, понимаете! А ведь что я подумал… что мы сами, мы, творческие люди, и делаем таким театр.

Котова: Каким?

Антон Юрьевич: Отталкивающим.

Котова: Отталкивающим!?

Антон Юрьевич: Да, да… В погоне за чем-то… В желании достичь, переплюнуть что-то или кого-то. Так мы забываем о зрителе, о том, настоящем, зрителе, ради которого и есть все эти театры. Мы отталкиваем его – зрителя, мы отталкиваем всё талантливое – талантливые пьесы, талантливых режиссёров – боимся…

Котова: Боитесь!?

Антон Юрьевич: Боимся! Что мы останемся ненужными. Лучше оттолкнуть талантливое, не дать ему прорасти. А вдруг ты сам не окажешься таким? И мы отталкиваем и зрителя, и талантливых артистов с режиссёрами. И в кого же мы превращаемся?..

Котова: А вы думаете, что у нас, на телевидение, по-другому?

Антон Юрьевич: Нет, не думаю. А я ведь хотел жить по-другому, хотел ставить другое… а в кого я превратился…

Котова: В кого же?

Антон Юрьевич: В конъюнктурщика! В приспособленца! Надо делать так, как популярно. Надо делать так, как поймут. Надо делать так, чтобы не сняли с должности!

Котова: А могут снять?

Антон Юрьевич: Ещё как! Желающих много. Вы не представляете, сколько бумаг надо тут заполнять. В зале сидят три человека, а отчетов мы составляем тонны. На любой чих - отчёт, на любое дело – отчёт. Это кошмар! Никакого творчества. А самое главное вы сказали – а остаток? А что в остатке? А для чего я всё делаю? Для чего весь этот театр, все эти спектакли, все эти комедии, интриги, драмы? Ну! Всё - пустяки. В остатке – ноль, пустота. А может быть, лучше было бы вообще никем не становиться, а просто…

Котова: Когда вы были студентом, я была на вашем первом спектакле. Вам хлопали. А я сидела в уголке и потом подошла к вам, а вы меня не заметили. Тогда для меня вы были кумиром, звездой. Да и сейчас…

Антон Юрьевич: Это правда!?

Котова: Не всё ли равно, что правда, а что нет. Всё - миф. Не всё ли равно, для чего мы…

Котова уходит.

Антон Юрьевич: Приходите... Приходите. Оксана, подождите. Я помню вас. Стойте...

Антон Юрьевич убегает за Котовой.

Свет гаснет.

Продолжение следует...

Дмитрий Ластов
Москва (Россия)

Дополнительные материалы:

Пиарщики 
(невольная фантазия или просто комедия)
Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI

 
 
 



Комментарии


 Оставить комментарий 
Заголовок:
Ваше имя:
E-Mail (не публикуется):
Уведомлять меня о новых комментариях на этой странице
Ваша оценка этой статьи:
Ваш комментарий: *Максимально 300 символов.