Raphael cada día

23.05.2021

Воскресные чтения с Дмитрием Ластовым

Выставка,
или Биеннале на Перловской
(примечательная история в одиннадцати частях)
Часть VIII. 1

Следующий день. Светло. Веранда. На веранде Мама Таня (в шляпе и чёрных очках) и Баба Ира (стильно одетая). Слышатся шум и гул от множества людей.

Баба Ира: Вроде всё идёт хорошо.

Мама Таня: Да, да. Я волновалась. Как ты хорошо придумала сделать это самообслуживание.

Баба Ира: Ну, Митя всё про каких-то официантов... Зачем деньги тратить.

Мама Таня: Эта публика довольна.

Баба Ира: Пускай. Но смешные они. Я и не думала, что они до такой степени смешные. Этот-то, с усами, прямо меня достал. Говорит, а не родня ли мы с вами. Я там по каким-то бабушкам, да дедушкам к вам имею отношение. А другой, ну, противный такой, всё докапывался, слова какие-то странные: видео, зонтевидео, асуньон, пима, лима, пайрес-байрес, тевадор, пили, чили. Тьфу. Еле отвязалась.

Мама Таня: Загадочный вид делала?

Баба Ира: А то! Я ему на фонарь показала и дала понять, что за нами следят.

Мама Таня: А он?

Баба Ира: Хотел договориться об отдельной встрече.

Мама Таня: А ты?

Баба Ира: Сказала, что улетаю в Париж.

Мама Таня: Отстал?

Баба Ира: Нет. Там стал встречу назначать.

Мама Таня: А ты?

Баба Ира: Я ему сказала, что там я под колпаком МИ6.

Мама Таня: Это что?

Баба Ира: Митя говорил, что английская разведка.

Мама Таня: Париж — это Франция.

Баба Ира: Что знала, то и сказала. А ты-то как от них отбоярилась?

Мама Таня: Делала умный вид и говорила непонятные слова.

Баба Ира: Я слышала, но ничего не поняла.

Мама Таня: Мой последний роман называется «Карабкаясь по обоям» о жизни паука, пробирающегося от пола к потолку. Ему грозит смерть. Неминуемая смерть! Но он ползёт. Он достигает своей цели. И его паутина гордо виднеется в комнате.

Баба Ира: Ты что?! Таня!

Мама Таня: Я им это говорила. На полном серьёзе. Я вспомнила про паука в моей комнате.

Баба Ира: А они?

Мама Таня: Будешь смеяться. Они с очень умными лицами это всё слушали. А несколько дамочек потом делились своими впечатлениями от прочитанных ими моих книг.

Баба Ира: Ты же ничего не написала?

Мама Таня: Ну, им лучше известно, написала я или нет. Меня там один журналист донимал. Всё спрашивал, что я пишу, что из моей прозы мне ближе?

Баба Ира: А ты что?

Мама Таня: Как Митя учил, говорила, что в голову приходило: пишу сейчас книгу «Пингвин учится летать».

Баба Ира: Что-то тебя на животных потянуло.

Мама Таня: Там один на пингвина был похож.

Баба Ира: А что журналист?

Мама Таня: Он уже успел проникнуться моим творчеством. И сказал, что моя книга «Карабкаясь по обоям» - это олицетворение нашего мира, нашей жизни. Что это новое слово в философском осмыслении многих вопросов. А моя книга «Пингвин учится летать» наверняка превзойдёт все остальное.

Баба Ира: Вот как?

Мама Таня: Самое интересное, что этот журналист тоже читал мои книги, и его любимая - «Сидя на жёрдочке, спрятав голову».

Баба Ира: Опять животные. И ты её написала?

Мама Таня: Не знаю, я по сторонам смотрела, что в голову приходило, то и говорила. Может, ляпнула, а он записал.

Баба Ира: А если потом позабудешь то, что наговорила?

Мама Таня: Как будто ты сама всё помнишь.

Баба Ира: Это да.

Мама Таня: Ну, забуду, так забуду. Надеюсь, что с ними со всеми больше не встречусь. А так, ну и что. Ну, забуду, так я писательница, мне можно говорить всё что ни попадя... Это мой стиль.

Баба Ира: Ладно, у тебя всё получается. От тебя эти дамы прямо не отходят.

Мама Таня: А я когда им на картах гадала, тогда ещё поняла, что главное - людям ничего плохого не говорить. Даже если видно, что у них всё плохо, говори про хорошее. Например, видно, что дом у него сгорит… Смотри, Катька вся запыхавшаяся бежит.

Баба Ира: И что? Что ты говоришь?

Мама Таня: А я им говорю, что будет у вас новый дом. И не вру. И настроение не порчу. Катя! Что ты!?

Вбегает запыхавшаяся Катя.

Катя: Бабушка, мама! Колбаса! Где она?

Мама Таня: Какая?

Катя: Ну та, самая дешёвая.

Баба Ира: Задунайская с жирком?

Катя: Да, она. Где она?

Баба Ира: На подоконнике смотри.

Мама Таня: Она же там испортится на солнце.

Баба Ира: Ничего.

Катя собирается уже убегать обратно.

Мама Таня: Как там, Катя?

Катя: Ой, всё вроде идёт. Картины понравились. Торгуются. К Мите одна критик пристала. Мелкая такая. Без ума от его новаций и режиссуры... Я балдею от этого народа.

Мама Таня: А разве Митя что-то ставил?

Катя: Ой, не знаю. Она прямо столько слов сказала... Я слушала, и сама поверила.

Мама Таня: А как покупают?

Катя: Ой, уже столько всего купили. Но всё по мелочи.

Баба Ира: Это хорошо. При деньгах теперь будем.

Катя: Да нет. У них у всех наличных почему-то нет.

Мама Таня: Как нет!? Такие богатеи. Такие машины.

Катя: Мама, всё по карточкам сейчас. Они говорят, что завтра привезут деньги и всё заберут. Только пара человек расплатились.

Мама Таня: А как твой Лёшка держится?

Катя: Это умора! Строит из себя звезду. Меня тут одна дама спросила, кто это такой. А я говорю: известный драматург и музыкант Лекс Перлссон.

Мама Таня: И что?

Катя: Та прямо так и обрадовалась. Оказалось, что и пьесы его читала, и музыку его слушала, и в журнале что-то видела.

Баба Ира: Правильно Митя говорил: нацепи на себя иностранную фамилию и вперёд — путь открыт.

Катя: Не знаю.

Баба Ира: А обжираловка, ну, фуршет? Как всё?

Катя: Ой, отлично. Так хорошо, что мы решили у сарая за домом всё делать. Они все в восторге. И от дома нашего в восторге, думают, что мы специально нанимали дизайнера, чтобы такую разруху воспроизвести. А эту задунайскую, дешёвую они приняли то-ли за французскую, то ли за немецкую. Все талдычат: дует, андует. Не поймёшь их. Какой пикантный вкус, запах!

Катя убегает.

Баба Ира: Не зря на подоконнике на солнце держала - немного протухла.

Мама Таня: В жизни такую гадость не стала бы есть.

Баба Ира: Они же не задунайскую едят, а французскую. Смотри, Митя, Марина и эти противные идут.

Мама Таня: Вижу. А не отравятся они?

Баба Ира: Пусть травятся, тебе жалко что ли.

Мама Таня: Нас обвинят.

Баба Ира: Они в своих ресторанах ещё не такую гадость едят.

На веранду входят Митя, Марина, Гарик и Ольга.

Митя: Обсудить все вопросы мы можем тут. Вот и Баба… ой, графиня тут и Тайнинская тут.

Ольга: Хорошо бы ещё Катю Лёху попросить.

Марина: Кого?

Митя: Знаменитую художницу.

Марина: Ой, извините. Я заработалась сегодня.

Ольга: Да, конечно. Столько прекрасных экземпляров, извините, творений. Поистине творений. Да, Гарик?

Гарик: Ага.

Ольга: Гарик!

Гарик: Прекрасные, прекрасные...

Они подходят к Бабе Ире и Маме Тане. Баба Ира и Мама Таня при разговоре отворачивают лица или закрывают рот рукой или предметами.

Митя: Представляю вам: это графиня, вы уже общались, это мадам Тайнинская. А это господа Васильевы: Ольга Борисовна и её муж Гарик.

Ольга: Гарик Петрович.

Митя: Гарик Петрович. Да. Ценители искусства. Мы наслышаны о вашей коллекции, о том, насколько она обширна, да, Марина?

Марина: Да, даже в отдаленных уголках России о ней знают. Недавно я была в...

Митя: Ну, это лишнее.

Ольга: Почему же. Мне приятно это слышать. Где о нас говорят?

Марина: В Самаре, Воронеже, Алапаевске.

Ольга: А это что такое Алапаевск.

Марина: Город.

Ольга: Гарик, ты слышал. Всё зря, зря! Не зря. Вот поедешь в Алапаевск.

Гарик: Зачем?

Ольга: Ну, поедешь, вдруг. Не всё же по загранице ездить.

Гарик: И что?

Ольга: А там тебя знают, видишь.

Гарик: Да ну.

Ольга: Гарик!

Гарик: Хорошо, хорошо.

Митя: Ну, приступим. У вас очень большой заказ. Я так понимаю, что вам очень много всего понравилось.

Ольга: Да, а можно ещё и шведа этого позвать? Ну, который глухонемой.

Митя: Он просто не говорит по-русски.

Ольга: Мне очень понравилась вот эта. Извините, это замечательная работа. Я не могу от неё оторваться. Это просто... Я хочу её купить.

Митя: Марина, позовите, пожалуйста, Лекса Перлссона и Катю Лёху.

Марина: И Катю, и Лёху позвать?

Митя: Марина!

Марина: А... Сейчас.

Ольга обращает своё внимание к Маме Тане и Бабе Ире.

Ольга: Мадам Тайнинская, я так рада вас видеть!

Мама Таня: Взаимно.

Ольга: Это прекрасно, наконец, увидеть вас вживую.

Мама Таня: Взаимно.

Ольга: Я так наслышана. Ваши романы! Я их читала не отрываясь. Вот этот, сейчас, «Сидя на...»

Мама Таня: «... жёрдочке и свесив ноги».

Ольга: Да, да, извините. Я плохо запоминаю длинные названия. А вот эта книга, моя любимая «Чёрная кошка, белая грудка».

Баба Ира: Одни животные... Соседская кошка была рядом.

Ольга: Что?

Баба Ира: Я говорю, что и у меня эта кошка любимая, то есть книжка.

Мама Таня: Очень рада.

Ольга: И я так жду вашей новой книги. Это так интригующе: «Пингвин учится летать».

Баба Ира: Я тоже жду.

Ольга: У вас такой психологизм! Во всём! Вы же наверняка что-то ещё пишите. Мне так хочется узнать, ну, конфиденциально. Что же нам жать после вашего «Пингвина...»? Ну скажите.

Мама Таня: Я не знаю. Обычно я…

Баба Ира: Голуби на заборе сидят. (Бабе Ире скучно, она смотрит в окно.)

Ольга: Что, графиня?

Баба Ира: Я говорю, голуби… Тьфу. Мадам Тайнинская, если позволите, поделилась, что следующая её книга будет называться «голуби на...»

Мама Таня: Нет, графиня, вы забыли. Я её назову «Хуже голубей».

Ольга: Какое странное название.

Мама Таня: Я там расскажу о сложных взаимоотношениях в голубиной стае, понимаете?

Ольга: О да! Как тонко! Это же надо! А хуже каких голубей, раскройте.

Мама Таня: О, это уже мой секрет.

Ольга: Я уже вижу это. Вы гениальная!

Баба Ира: Не то слово.

Ольга: Слушайте, Митя, как хорошо у вас тут всё продумано. Такой антураж, такая атмосфера! Построить такие декорации тут! Это шикарно, и, наверное, много денег стоит?

Баба Ира: Она про что?

Мама Таня: Декорации — это наш дом.

Ольга: Специально навалили камней, высадили дикие кусты, дырявый забор и столы из покрышек. Это креатиф, магнефитик, Гарик.

Гарик: Ага.

Ольга: И какие у вас оригинальные платья, мадам Тайнинская, графиня! Специально под это мероприятие! Митя, вы меня предупредили бы, я оказалась не готова. Да, Гарик?

Гарик: Ага.

Ольга: Митя, я заказала бы себе такое же, чтобы вписаться в этот антураж.

Митя: Извините, это наше упущение.

Ольга: А эта идея самим себе отрезать сыр, колбасу, бананы. Это просто бомба. Представляете, я сама, ну и вы тоже, я ведь давно даже ножа в руки не брала. А тут, я боялась его взять. А потом приноровилась.

Баба Ира: Я не поняла. Что вы с ножом?

Ольга: Графиня, ну понятно. Дома мне всё приносят, как и вам. Но иногда хочется чего-то натурель.

Баба Ира: Плохо слышу.

Ольга: Не знаю как по-русски. Ну, натурель, натурель.

Митя: Естественного.

Баба Ира: А, да, конечно.

Ольга: Хочется иногда самой отрезать сыр. Ну, ясно, конечно. И здесь это уже ваша недоработка. Я сразу узнала рокфор, с этой голубизной.

Баба Ира: Что?

Митя: Бабуш... Графиня плохо слышит, знаете.

Ольга: Рокфор. Это ваша недоработка! Надо было всё делать натурель, а ля рус, как эти декорации.

Митя: Конечно. Но как мы могли рисковать. Все продукты у нас...

Баба Ира: Обычные продукты.

Ольга: Да, и это недоработка. Мы устали уже от обычных продуктов. Хочется чего-то русского. Хотя колбаса, этот вкус ни с чем не перепутаешь. Зря вы её не ели. Я съела её очень много, особенно на природе. Я сразу узнала мой любимый андует. А Гарик съел - не счесть. Это такая удача - всё так придумать. Сразу чувствуется рука творческих людей. Я уверена, что вы пару месяцев всё готовили и продумывали. Так жаль, что я так поздно узнала. А ваше турне по Европе. Всё так быстро.

Баба Ира: Тань, лыбишься слишком. Заметят. Не лыбься.

Мама Таня: Не могу сдержаться.

Баба Ира: Не лыбься.

На веранду заходят Катя, Лёша и Марина.

Ольга: О! Катя Лёха! Я очарована! Я без ума от вашего творчества. Почему же так несправедлива жизнь. Такой талант! Такие краски! А этот постоянный зелёный цвет на всех полотнах.

Марина: У Кати Лёхи сейчас зелёный период. Это общеизвестно.

Ольга: Я знаю. Я понимаю. Я впечатлена!

Ольга подходит к картинам.

Ольга: Гарик, иди сюда. Ты посмотри.

Гарик: Ага.

Ольга: Это надо повесить у нас.

Гарик: Ага.

Ольга: Митя, ведь правда, да? Это же у самого Олифрен Олифрана висит?

Баба Ира: И у Жан Жака Гофрана из этой серии тоже есть.

Ольга: И даже у Жан Жака!? Гарик, ты слышал?

Гарик: Ага.

Ольга: Это так удачно впишется в мою гостиную. А вот это в наш дом на озере, Гарик!

Гарик: Ага.

Ольга: Это такие цвета! А эту я хочу повесить в спальне. Катя — вы гений!

Катя: Это моя лучшая работа.

Ольга: Да, столько экспрессии, столько чувств, столько силы, энергии!

Катя: Называется «Вулкан смерти».

Ольга: Я так и думала. Гарик!

Гарик: Ага.

Ольга: Катя, я так переживаю за вас. Но меня предупредили.

Катя отворачивается.

Ольга: Я понимаю. Я так наслышана о вас, Митя!

Митя: Да!

Ольга: Я хотела сделать вам комплимент.

Митя: Слушаю с радостью.

Ольга: Прошлой зимой мы с Гариком… да, Гарик?

Гарик: Ага.

Ольга: Мы были на вашем спектакле. Все только о вас и говорят. Вы талантливый режиссёр. Эти ваши работы «Стул переворачивается», «Туда, обратно и назад». Это чудо!

Митя: А вы были, наверное, на «Смотри то, не знаю что»?

Ольга: Да, да... Конечно. Я плохо запоминаю длинные названия. Гарик, ты помнишь этот спектакль?

Гарик: Ага.

Ольга: Митя, скажите, мне мадам Тайнинская очень напоминает одну гадалку. Я всё присматриваюсь к ней. (Тихо.)

Митя: Что вы! Какая ерунда!

Ольга: Так похожа.

Митя: Это только сходство.

Ольга: Я ходила к одной на Чистых прудах.

Митя: Тайнинская уже лет двадцать живёт за границей.

Ольга: Простите. Хорошо, что я её не стала спрашивать. Был бы конфуз.

Митя: Именно!

Ольга: Митя, а теперь со шведом. Он такой странный.