Главная / Inicio >> Рафаэль каждый день / Raphael cada día

Raphael cada día

26.04.2018

Честный четверг с Милой Менесес


Размышления вслух наедине со всеми

Только верующий знаетБытия высокий смысл,Коль Господь навеки с намиИ Его все чада мы !ВременнОе пребыванье -К вечности...

В разные времена жизни одни и те же события и их участников можно воспринимать по-разному. Так, всякий раз, когда я оглядываюсь назад, то провожу своё расследование.

Исследуя историю своей семьи, я сделала интересные выводы. Это касается такой вещи, которая называется проклятием, как в роду, так и в нашей с братом жизни.

Рафаэль Мартос СанчесТема проклятий очень широко вскрывается в Библии, но я не буду углубляться в нее. Она, во всяком случае, и важна и серьезна, так что и игнорирование ее, и преувеличение её значимости представляют определенную опасность.

Когда обычно рассуждают о проклятии? Когда постоянно происходят несчастные случаи, потери, неудачи в жизни не только одного человека, но и целого семейного клана в нескольких поколениях.

Я интересовалась вопросом, но никогда не проецировала это на свою жизнь. А когда собирала и записывала историю родителей, то вдруг осознала, откуда тянется нитью не дававшая мне покоя разобщённость в семье. Я увидела, как эта родственная отчужденность простирается на два поколения и продолжает свою разрушительную работу в третьем.

В юности я слыхала от мамы, что мою бабушку и её потомство прокляла её собственная мать. Мои предки принадлежали к благородному классу польской шляхты. Для польского дворянина его родословная и строгое её сохранение были дороже любого состояния и земельных владений. Поэтому, когда самая старшая дочь, образованная и воспитанная в духе шляхетных ценностей, нарушила основное правило и отказалась от семейной традиции, на неё во всей силе обрушился гнев гордой матери.

Многие полагают, что родственная привязанность между членами семьи - это само собой разумеющееся явление. И просто в голове не укладывается мысль о том, что между родителями и детьми может отсутствовать эмоциональная близость. На самом деле ужасно иметь потребность в родственной привязанности к родителям, брату или сестре, но носить в себе пустоту.

Когда я видела родственные в отношения в других семьях, то понимала, что в нашем доме что-то не совсем так, и мне очень хотелось, чтобы и у нас было душевно и тепло. Про дедушек и бабушек нам с братом практически ничего не рассказывали, и мы росли так, как будто их никогда и не было. Потом оказывалось, что у папы есть брат, а у мамы сёстры, но отношения с ними были нездоровыми. Наши родители носили в себе много обиды: папа делал это молча, иногда выплёскивая вспышками внезапного неконтролируемого гнева, а мама постоянно жаловалась на своих сестёр и свою нелёгкую жизнь.

Когда я обратилась к Богу и слушала проповеди на тему пятой заповеди: "Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего", она становилась для меня приговором! Я не могла никому признаться в том, что моя душа на неё в ответ кричала пустотой!

Конечно, я могла бы не признаться самой себе и начать изображать уважение к родителям, если бы по-детски не приняла Бога и не искала Его принятия больше, чем принятие людей. Поэтому я молила Его показать мне, что же происходит со мной и почему.

Я никогда не умела уважать моих родителей, потому что не видела их уважения не только к своим родителям, но и друг к другу. а также и к нам, их детям. Родители, сами того не понимая, учили меня угождать, а никак не уважать!

Но нельзя из шкатулки достать драгоценности, если вы никогда не клали их туда. Моё неуважение замечали другие и некоторые осуждали за это. Я об этом знала, и потому усиливалось мое обращение к Богу. Бог смягчил моё сердце по отношению к отцу, но я так и не испытывала эмоциональной привязанности. Было мучительно понимать, соглашаться, хотеть, но не иметь. Тогда я стала учиться этому на деле, но без чувств.

Но вернусь к моему брату. На первый взгляд, его жизнь не отличалась от жизни большинства его друзей, мальчишек его поколения, которые не нашли себя, опустились, потеряли свои семьи и рано сгорели от алкоголя.

Первый брак моего брата распался через шесть лет. Он же никогда не принимал участия в воспитании дочери и не умел быть для неё другом или опорою. Не сумел сам выбрать вторую жену и согласился жениться на деревенской вдове, подруге сестры моего бывшего. Как вы понимаете, в этом было и моё молчаливое участие. Он пытался прижиться в деревне. Никто не умел собирать такие грибочки, как он, и потом замариновать их. Соление огурцо и помидоров отменного вкуса тоже были его любимым занятием. А когда они всё-таки переехали в город и его жена первая устроилась на работу, он умел иногда встретить её, приготовив вкусный обед. В общежитии, где они жили, алкоголь продавали тайком, хотя каждый знал, где можно купить бутылку в любое время. Всем хорошо известно, что самогонщики были всегда там, где были запросы. Мама приходила ко мне и жаловалась, что он всё меньше остаётся похожим на человека. Однажды я пришла к нему. Это было пятиэтажное общежитие крупного машиностроительного завода союзного значения. После перестройки стал разрушаться не только сам завод, но и это общежитие превратилось в трущобу.

Моё сердце защемило и я не понимала, как тот Витя, для которого было всегда всё самое лучшее, привыкший к чистоте и вкусной еде, аккуратный в одежде, любящий порядок и уют, теперь живёт здесь, в таком грязном, плохо пахнущем месте?

Пройдя мимо заваленных мусором и пищевыми отходами контейнеров, издающих гнилой запах, я зашла в грязный подъезд с облупившимися стенами. Сколько поколений выросло там? Все они оставили свои следы на этих стенах. Запах жареного лука змейкой доносился до моих ноздрей, трудно сказать, из кухни какого этажа. Поднявшись на второй этаж, я пошла до нужной мне комнаты по узкому проходу длинного коридора, заставленного разными коробками и мешками. Его голос с грудным кашлем ответил мне, когда я постучала в дверь. Витя сидел, согнув ноги в коленях, на разложенном диване, опершись спиной на ковёр, который скрывал большую часть стены. Седина изрядно посеребрила его некогда черные, как вороново крыло, волосы, и он по-прежнему был красив, даже во время своей слабости. Своими трясущимися руками он взял пачку сигарет и, словно стесняясь, вытащил одну. Я увидела жалкого алкоголика, а когда он снова закашлял, поняла, что он ещё и болен. Он по-прежнему был тот мой старший брат, который, хоть имел что-то лучшее, но никогда не превозносился и не кичился своим положением маминого любимчика, но в любое время был готов всем поделиться и прийти на помощь.

Увидев меня, он заплакал.

Продолжение следует...

Людмила Менесес
Ганновер (Германия)

Дополнительные материалы:

 Честный четверг с Милой Менесес