Raphael cada día
Честный четверг с Милой Менесес
Размышления вслух наедине со всеми
В выходные дни в отделении нейрохирургии происходило небольшое послабление дисциплины и обычного порядка. К больным приезжают родные: запах чеснока и мясных вкусностей расползается по коридору, и в мою палату доносится звон склянок и тарелок. Вместо обхода лечащего врача приходит дежурный, но только к тяжёлым и послеоперационным больным.
Мне из-за свежей раны больно поворачиваться, и я медленно перекатывалась на другой бок и не заметила, как в палату зашла дежурный врач. Когда она уже сидела напротив, в строгом белом халате, я разглядела белокурую женщину бальзаковского возраста.
Голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, улыбались. Спокойный, но уверенный голос объявил, что сейчас я буду правильно подниматься с кровати, встану и сделаю свои первые шаги! (После операции лазером на ноги ставят на следующий день). Мелькнула мысль, что ведь этого могло и не быть...
Доктор объяснила, что теперь я должна быть особенно осторожна. Потому что из-за лишнего позвонка в поясничном отделе, у меня есть «склонность к образованию грыж». В моём воображении возник пухленький мышонок из диснеевского мультика про Золушку. Как книги в стопку, он собирал кукурузные зёрна до самого подбородка. А когда решил взять ещё одно, лишнее, то все зёрна выпрыгнули в воздух! Приблизительно так выглядела теперь моя склонность к возможным проблемам, и я со всей серьёзностью решила быть осторожной.
Позже ко мне заглянула санитарка. Оказалось, дежурный врач с восхищением рассказывала всем о том, как я, совсем одна, после операции справляюсь со всем сама, без шума и капризов. А ещё ей понравился мой порядок на тумбочке и в палате. Мне было приятно это слышать, но радоваться похвале и гордиться собой долго не пришлось: внезапно начались сильнейшие боли и дурнота, так что мне всё-таки пришлось нажать на красную кнопку.
- Аптеки уже закрыты, и у нас нет никаких средств, чтобы вам помочь, - с искренним сожалением произнесла молоденькая медсестра. Она принесла грелку и тазик с водой, а потом постоянно заглядывала ко мне в палату.
Жуткая боль словно расплавляла все внутренности и, казалось, расползалась по всему телу.
«Это реакция на препарат!» - догадалась я.
И снова, когда ничто и никто не может помочь, я обращалась к Богу. Изо всех сил верила, что в один момент этот ад может прекратиться, но чуда не происходило.
- Как я теперь отношусь к Богу? - спросил бы меня кто-то.
- Разве я не переживала Его помощь и заботу? И что теперь, когда помощи нет, Он перестал быть добрым? – подумалось мне в ответ.
Бог достоин того, чтобы Его любили, даже когда не понятно, почему мы так страдаем.
Если я не способна сама справиться в моей ситуации, значит, Бог хочет меня чему-то научить.
Режущие боли продолжали мучить, но более всего пугала дурнота. А когда они на короткое время ослабевали, я размышляла. С детства я боялась такого состояния. Получается, что я готова принимать любое лекарство, только бы избежать этого неприятного процесса. Почему же мне так трудно расстаться с тем, что отвергает мой организм, что на самом деле отравляет меня? Разве так не бывает в жизни, что мы примиряемся с токсичностью, только бы избежать боли, которая бывает при освобождении?
Я почувствовала себя маленьким корабликом, которого бросает по волнам во время шторма. И подумала, откуда у меня это душевное равновесие? Это не потому, что я необычной конструкции и сделана из особого материала, нет. Два кораблика на море. В непогоду они оба подпрыгивают до самого гребня волны, но у одного есть якорь, и он остаётся на месте, а другой волны выносят в открытый океан.
Ещё какое-то время я висела над тазиком у кровати, а потом медсестра принесла тёплый чай, я выпила и уснула.
Продолжение следует...
Мила Менесес
Ганновер (Германия)
Дополнительные материалы: