Рафаэль: "Удачу нужно искать". 2000

RAPHAEL: "LA SUERTE HAY QUE SALIR A BUSCARLA". 2000

Тридцать девять лет назад он впервые вышел на сцену. С тех пор он живет, «зацепившись» за свою профессию, и чувствует настоящую любовь к публике. Сегодня ему на мюзикле «Джекилл и Хайд» единодушно аплодируют критики и зрители.

Я всегда думала, что самое замечательное в Рафаэле - это его безоговорочная самоотдача, его абсолютная преданность делу, которым он с каждым днем увлечен все больше и больше. Спустя почти сорок лет он отдает всего себя на всех сценах: он такрй же в самом маленьком городке мира, что и в Карнеги-Холле в Нью-Йорке. Он глубоко влюблен в свою профессию, она подобна тяжелому наркотику, от которого он не хочет и не может избавиться. Он продержался на сцене тридцать девять лет. Во многих странах в этом нет ничего необычного. В Испании - да. Удержаться на вершине в Испании - чудо гораздо большее, чем чудо в Лурде. Его навязчивой идеей всегда было завтрашний день. Его цель - ежедневная работа, без отдыха. Его можно считать настоящим первопроходцем в мире музыки.

Рафаэль: Наступил день, когда я решил доказать, что в Испании артисты поют не только затем, чтобы заставить слушателей танцевать, как это было принято. И я сказал: "Когда я буду петь, им придется слушать меня. Когда я буду петь, никто не будет танцевать". Я организовал тот концерт в театре Сарсуэла. Как меня только не называли. Самым мягким было «сумасшедший псих»…

Историческая для него дата: 5 ноября 1965 года. Концерт в мадридском театре Сарсуэла. Никогда до того момента ни один артист, работающий в этом жанре, не осмеливался выступать в театре в одиночку. Это было началом триумфа. Он мечтал выйти на самые известные сцены мира. Все сбылось. Его жизнь резко изменилась, и за этим последовали самолеты, отели, телестудии, театры, стадионы, многолюдные встречи в аэророртах. В Мексике грандиозные события теперь называли «raphaelazo».

Два месяца назад в мадридском театре NuevoApolo состоялась премьера мюзикла «Джекилл и Хайд». Еще одна решающая дата в его профессиональной жизни. Критики были единодушны в своих похвалах, а публика изо дня в день награждает эту великолепную работу своими овациями.

BYN: Думаю, что можно говорить о «до и после «Джекилла».

Рафаэль: Бесспорно. Для меня было большой удачей встретиться с Луисом Рамиресом. Мне никогда, кроме как в моих фильмах, не приходилось слушаться режиссера, и на этот раз я сумел его выслушать. Мы никогда не повышали голоса, мы всегда прекрасно понимали друг друга. Все, что он мне говорил, было именно то, что я сам думал. Так и должно было быть, иначе и быть не могло. Мы сенсационно хорошо контактировали. Я не знаю, будем ли мы снова работать вместе, я надеюсь, что да, но даже если бы это было только в этот раз, столь феноменальный опыт того стоил.

BYN: С тех пор, как тебе предложили этот мюзикл, до момента, когда ты согласился взяться за него, были очень большие сомнения?

Рафаэль: Очень. Когда мой друг Начо Артиме, переводчик «Джекилла», рассказал мне о проекте, я сильно сомневался. У меня не было ясного понимания, хочу ли я провести год взаперти в театре, поскольку до сих пор моя жизнь складывалась иначе: в моих турне я за год объезжаю весь мир… Потом у меня возникло огромное сомнение, смогу ли я сыграть эту двойную роль, этого двойственно персонажа.

Я провел несколько очень трудных месяцев, в ужасном смятении, с которым я справлялся в одиночку. Потому что к моменту принятия решения я должен быть свободен от всех сомнений, верить, что я могу это сделать, что у меня есть для этого необходимые предпосылки.

BYN: Это очень большая, очень опасная и очень важная задача.

Рафаэль: Это был гигантский шаг в моей карьере. И я очень рад, что сделал его. После трех кошмарных месяцев (июнь, июль, август) с паническими атаками, холодным потом, не смыкая глаз по ночам, в огромной тревоге… За два дня до того, как поднялся занавес, я сказал себе: «Хватит. Если ты это делаешь, то делай так, как ты умеешь, и успокойся, хватит уже!». К счастью, все вышло так, как всем известно, и в настоящее время этот чудесный мюзикл пользуется успехом.

BYN: Я была удивлена твоей сдержанностью на сцене, тем, что ты смог избавиться от Рафаэля.

Рафаэль: Но я не понимаю этого удивления. Будет ли исполнитель на сцене сдержанным или нет, зависит, я думаю, от роли, которую он играет. До сих пор у меня не было необходимости быть сдержанным артистом, потому что ... ну, потому что я не хотел им быть, потому что я очень склонен к жестикуляции, на сцене я очень веселый человек, и мне не нравится быть спокойным, да мне и не с чего быть таким, а публике нравится, что я хожу «туда - сюда»… Я хотел бы иметь еще три или четыре руки, мне не хватает рук… Это не значит, что я не умею быть сдержанным, когда это необходимо. Естественно, я это умею, как я это доказал, разве нет? В Джекилле и Хайде вся сила Рафаэля, и это главное. Когда я играю доктора Джекилла, я сдержан, как того требует персонаж. Но когда почти в самом конце я исполняю этот мощный номер, который называется «Confrontación», это «рафаэлизм» в чистом виде...!

Он с энтузиазмом рассказывает об атмосфере, которая его окружает в театре. «Это замечательные люди и все - очень хорошие артисты ». Он счастлив с Мартой, с Маргаритой, с Гильермо, с Энрике, с Хосе Рамоном, с Эдуардо, со всей труппой. Здесь царит волшебная атмосфера товарищества и любви к работе. Несколько дней назад Рафаэль сказал в телевизионном интервью: «В этом проекте мои партнеры должны были выиграть все. А я могу все потерять»

Рафаэль: Это правда. Они, в общем, очень молоды. В двадцать или тридцать лет у человека есть всё, чтобы выиграть. Я, после почти сорока лет работы по профессии, начинаю вычитание… Такова жизнь. Дело в том, что я думаю еще долго продолжать вычитать (смеется). Сохранить успех и признание публики очень сложно. Это требует большого труда, но, к счастью, мне это удалось. Кто отнимет у меня то, что я «станцевал»? Я «танцевал»очень много… И то, что мне предстоит сделать.

BYN: Что ты делаешь, чтобы сохранить все это, чтобы остаться?

Рафаэль: Все основано на любви публики. Я помню, как у меня в первый раз театр встал с мест… Это было в Principal в Аликанте, и мне было около семнадцати лет… С тех пор и по сей день люди относятся ко мне «слишком хорошо». Эту любовь я с лихвой вернул им. Это очень заметно по глазам, когда я пою перед публикой. Эта публика оказала мне всю свою поддержку, и я отдал ей свою общественную жизнь. С самого раннего детства.

BYN: Ты всегда говоришь о двух главных опорах в своей жизни: своей семье и своей профессии.

Рафаэль: Это две мои любви. Очень сложно найти баланс между домом и сценой. Но этого можно достичь, если захотеть. Те, кому это не удается, просто прилагают не слишком много усилий. Я хочу уйти со сцены блистательной "звездой", прийти домой, надеть тапочки... и поболтать со своими детьми, и выслушать их, и посмеяться вместе. К счастью, у меня замечательная семья. Я считаю себя избранным и не устаю благодарить Бога.

BYN: Если я скажу тебе, что тебе очень повезло, ты рассердишься.

Рафаэль: Удачу нужно искать, костьми лечь, чтобы найти ее. И помогать ей, и баловать ее. Есть люди, которые не видят, когда колесница удачи проезжает мимо нашей двери, или такие, кто видит ее поздно и бросается бежать, но уже не догоняют ее. И наоборот - есть те, кто сразу ее замечает, и садится в нее. Я сделал это. Я поднялся на нее, и меня не выгонят, даже если будут забрасывать камнями.

Например, если ему нужно начать выступление в восемь часов вечера, он приходит в театр раньше на три-четыре часа. Он делает это всегда. Он заходит в свою гримерку, отключается от остального мира. Проходит по сцене, смотрит на пустые кресла, вдыхает этот особенный запах, словно это кислород, который наполнит его легкие, придаст сил, чтобы идти вперед.

Рафаэль: Запах театра - это то, что нельзя объяснить словами. Аромат театра - это воспоминания, которые театр вызывает у вас, особенно если вы много раз бывали в нем. Шлейф в театре оставляют великие люди, которые там проходят… Если вы пойдете в Карнеги-холл, и накануне там играл Рубинштейн, а позавчера пела Монтсеррат Кабалье, то это придает ему этот узнаваемый привкус, эту тайну… Я думаю, что это улавливаем только мы, артисты.

Его недавно опубликованные мемуары называются «Y mañana qué?». Это ключевой вопрос в жизни Рафаэля. Постоянная фоновая музыка. Почти навязчивая идея. Завтра. Завтра.

Рафаэль: Завтрашний день остается запертым в этом чуде, которым является «Джекилл и Хайд». Я подумаю, что похожее я смогу сделать в будущем. Я знаю, что когда захочу, я смогу исполнить других героев мюзикла, и это очень важно для меня, это как страхование жизни… Моя карьера должна продолжаться, и в придачу к ежедневным выступлениям в Nuevo Apolo я записываю «Джекилл и Хайд», мы делаем два альбома со всем мюзиклом. Я также записываю свой новый диск для EMI-Hispavox, это мое возвращение в ту фирму звукозаписи, где я проработал двадцать лет. Это альбом дуэтов, который получатся сенсационно хорошим. И я работаю над рождественской программой для телевидения, где меня будут сопровождать великие артисты, хорошие друзья… Вдобавок ко всему я готовлю мой тур по всему миру к тому времени, когда закончится «Джекилл». Я обещал быть в театре до конца июля, и я буду там, потому что публика, к счастью, любит этот мюзикл, и я думаю, что он продержится еще долго. Завтра ... завтра продолжатся мои концерты в России, в США, по всей Америке. Завтра станет реальностью моя большая мечта - иметь свой собственный театр. Завтра - это видеть, как растут мои дети.

Завтра - это работа, работа, работа. И, прежде всего, те же ожидания и мечты, что и сегодня

Наталия Фигероа
Фото Гонсало Круса
04.11.2000
Blanco y Negro (Ella)
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 28.05.2026