Рафаэль в программе "La noche abierta" с Педро Руисом Сеспедесом. 1997
RAPHAEL EN "LA NOCHE ABIERTA" CON PEDRO RUIZ CÉSPEDES. 1997
22 октября 1997 года
Педро Руис Сеспедес: Это человек, который провел на сцене больше всего часов и открыл больше всего новых путей. Он вышел на сцену тридцать пять лет назад, начал тридцать пятое турне, выпустил шестьдесят шесть дисков. Рафаэль приходит, чтобы поговорить о разных вещах, но сегодня мы будем говорить не с Рафаэлем через «ph» , а с Рафаэлем Мартосом Санчесом. Добрый вечер.
Рафаэль: Привет.
Педро Руис Сеспедес: Ты хорошо спускаешь по лестнице, у тебя их было много.
Рафаэль: Главное на лестнице - не смотреть вниз. Если ты смотришь, то падаешь.
Педро Руис Сеспедес: Ты когда-нибудь падал на лестнице?
Рафаэль: Нет. В других местах – часто, но на лестнице – нет.
(Они вспоминают, как Серрат, исполняя «golpe a golpe» в «Caminante», упал в оркестровую яму, но продолжал петь, стоя в яме.)
Педро Руис Сеспедес: Кто такой Рафаэль Мартос Санчес без «ph»?
Рафаэль: Это я.
Педро Руис Сеспедес: Этого достаточно?
Рафаэль: Я обычный простой парень, вовсе не звезда. На этот пьедестал меня возводит публика, а я – нет. Я робок, я боюсь Бога, людей. Перед выходом на сцену у меня всегда разыгрываются нервы, но я их контролирую.
Педро Руис Сеспедес: Ты переигрываешь.
Рафаэль: Думаю, что нет.
Педро Руис Сеспедес: Ты делаешь из песни комедию.
Рафаэль: Это да.
Педро Руис Сеспедес: Как в детстве тебя звали дома?
Рафаэль: Фалин. от «Рафаэлин». Но только дома. В других местах я был Рафаэль.
Педро Руис Сеспедес: Ты на это сердился?
Рафаэль: Нет. С чего бы?
Педро Руис Сеспедес: А когда перестали так звать?
Рафаэль: Лет в девять.
Педро Руис Сеспедес: Ты пел в хоре. А другим давал петь?
Рафаэль: А что было делать? Ведь есть партитура.
Педро Руис Сеспедес: Как себя чувствует человек из простой семьи?
Рафаэль: Мой отец был каменщиком, вернее - арматурщиком.
Педро Руис Сеспедес: И ты купил дом президента США. Как это получилось?
Рафаэль: За деньги. Я об этом не знал. Дом выбрала Наталия. Детям он понравился.
Педро Руис Сеспедес: Ты моложе своих детей.
Рафаэль: Да. я моложе старших и ровесник младшего сына. Старшему сейчас двадцать четыре.
Педро Руис Сеспедес: Как же так вышло?
Рафаэль: Дело житейское.
Педро Руис Сеспедес: За кого ты болеешь?
Рафаэль: За Атлетико, потому что отец болел за Атлетико-Мадрид. он водил меня на стадион Metropolitano. А в Севилье я болею за Бетис, потому что я андалузец.
Педро Руис Сеспедес: Это правда, что Рафаэль не способен спеть дома перед четырьмя друзьями?
Рафаэль: Все дело в том, что мне стыдно. Перед тысячей я не боюсь, а если зрителей двенадцать тысяч – еще лучше. Мои друзья-артисты поют дома, а я только рот развеваю. Я так не умею, мне очень стыдно. Мне нужно сцена, пространство, публика. Если их нет, я не могу петь.
Педро Руис Сеспедес: Ты самокритичен?
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: Ты не ощущаешь себя одиноким? Ты летаешь больше, чем «Иберия». Ты никогда не думаешь: «что я тут делаю?».
Рафаэль: Педро, я обожаю свою профессию. Она меня сводит с ума. Я до смерти люблю ее, моя мать родила меня артистом, с этим невозможно бороться. Я умру на сцене. Я это знаю и более того – я этого хочу. Я желаю умереть на сцене, или рядом – в гримерной. Мне не хочется умирать в больнице или дома. На сцене! Это мой дом, и так было всегда.
Педро Руис Сеспедес: Ты пришел в себя после удара током в Барселоне?
Рафаэль: Молчи, молчи!
Педро Руис Сеспедес: Я спрашиваю, спрашиваю,
Рафаэль: Это было 380 вольт – сильный удар. А на следующий год у меня упал уровень калия в крови, и я тоже чуть не умер.
Педро Руис Сеспедес: Как отец ты лучше, чем певец.
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: И как муж, ты лучше, чем как артист.
Рафаэль: Нет.
Педро Руис Сеспедес: Самое главное в твоей жизни - женитьба на Наталии.
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: А рождение детей?
Рафаэль: Это ни с чем не сравнить, это кульминация моей жизни. Когда родился старший, дочка, малыш... это три самых счастливых дня.
Педро Руис Сеспедес: Мало кто знает, что дома Рафаэль – очень спокойный человек. На сцене это вулкан, а дома – озеро. Но я видел тебя и другим.
Рафаэль: По моей вине. Все хорошее у меня – от других, плохое – от меня. Я часто ошибался.
Педро Руис Сеспедес: Ты прощаешь чужие ошибки?
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: Сколько часов подряд ты спишь?
Рафаэль: Три.
Педро Руис Сеспедес: А сколько раз по три часа?
Рафаэль: Два.
Педро Руис Сеспедес: У тебя есть комплексы?
Рафаэль: Нет. Я хотел бы быть высоким голубоглазым блондином, но...
Педро Руис Сеспедес: У тебя бывают кошмары?
Рафаэль: Нет.
Педро Руис Сеспедес: А для кого ты был кошмаром?
Рафаэль: Ни для кого. С чего бы?
Педро Руис Сеспедес: Ты храпишь?
Рафаэль: Хотел бы сказать «нет». Но в последнее время дети говорят, что я храплю.
Педро Руис Сеспедес: Ты просыпаешься от шума?
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: Ты физически можешь спать с кем-то в одной постели?
Рафаэль: Нет. Только с моей женой.
Педро Руис Сеспедес: Ты когда-нибудь поддавался панике?
Рафаэль: Нет.
Педро Руис Сеспедес: Что обычно не дает тебе спать?
Рафаэль: Мысли о работе и стабильности семьи. Не финансовой, а эмоциональной – чтобы все было мирно и хорошо.
Педро Руис Сеспедес: Существует другая жизнь?
Рафаэль: Да, с наградой. Я – хороший человек.
Педро Руис Сеспедес: Ты себе нравишься?
Рафаэль: Да. Я доволен тем, какой я есть.
Педро Руис Сеспедес: Это достоинство.
Рафаэль: Я же не могу стать высоким голубоглазым блондином. Довольствуюсь тем, что есть.
Педро Руис Сеспедес: О чем еще ты можешь просить?
Рафаэль: Увидеть фильм, снятый моим сыном.
Педро Руис Сеспедес: Ты боишься каких-то эксцессов при людях? Что ты уронишь вилку или у тебя лопнут брюки.
Рафаэль: Если лопнут брюки, я прикроюсь полотенцем.
Педро Руис Сеспедес: Ты из тех. о ком Киплинг написал «закончить всё, и всё начать с начала»?
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: Ты падал много раз.
Рафаэль: Да. Но в тот момент. когда я что-то заканчиваю, я начинаю все заново.
Педро Руис Сеспедес: Какую эпитафию ты бы хотел?
Рафаэль: Никакую. «Рафаэль, тысяча... нет – две тысячи не знаю, какой год». И через «ph».
Педро Руис Сеспедес: Ты позаимствовал ее у Philips ради рекламы.
Рафаэль: Нет. Чтобы мое имя было длиннее, и чтобы его могли прочитать в любой стране мира.
Педро Руис Сеспедес: Ты разговариваешь с Богом?
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: Ты веришь, что он тебе отвечает?
Рафаэль: Да. С Богом говорить сложно, он не отвечает, но в итоге ты знаешь, куда идти. Я очень верующий.
Педро Руис Сеспедес: В Испании дела идут хорошо?
Рафаэль: Я полагаю, что да.
Педро Руис Сеспедес: Что такое Испания?
Рафаэль: Это красивая страна, чудесная. С ее провинциями – Андалузией, Каталонией. Страной басков...
Педро Руис Сеспедес: Тебе нравится это разнообразие?
Рафаэль: Я в восторге. Эта страна маленькая, но великая. Это чудо.
Педро Руис Сеспедес: Ты почти всегда находишься далеко от нее. Ты скучаешь по ней?
Рафаэль: Нет, потому что я испанец и в моей стране, и за ее пределами. Она внутри меня.
Педро Руис Сеспедес: Ты из тех, кто не делает ни шага назад.
Рафаэль: Да.
Педро Руис Сеспедес: Ты всегда готов к вызовам.
Рафаэль: Нет, но я андалузец, и я быстро ориентируюсь.
Педро Руис Сеспедес: С нами беседовал Рафаэль через «ph» и Рафаэль Мартос Санчес. (обращается к публике: Что показалось вам главным?)
- Моя мать родила меня артистом.
- Я боюсь Бога и людей.
- Я хочу умереть на сцене, потому что этой мой дом.
Рафаэль: Но в окружении жены и детей, и пусть они горько плачут. Я хочу уйти первым. Я не хочу видеть, как умирают другие.
Педро Руис Сеспедес: Чтобы забить им место вверху?
Рафаэль: Конечно.
(Педро Руис зачитывает рекламу футбола – пятьдесят часов в неделю)
Рафаэль: То, что он постоянно появляется на телевидении – это немного чересчур. Рестораны умирают, театры на грани краха. Они не могут конкурировать с футболом. Его слишком много на телевидении. Кто хочет посмотреть матч, пусть идет на стадион. Пусть его будет хоть не так много. Мясо в ресторанах протухнет, запашок будет...
Педро Руис Сеспедес: Телевидение агрессивно?
Рафаэль: В Испании – да. За границей – нет. Возможно потому, что мы тут начинаем открывать новый мир, то, что было запрещено раньше. Прежде люди ходили посмотреть порно в стрип-клубы, которых теперь нет, потому что публика насытилась этим.
Педро Руис спрашивает публику, кто в передаче говорил о теннисе, и все дают неправильные ответы. Это был Рафаэль, хотя он не играет в теннис, и все его фотографии с ракеткой постановочные.
Педро Руис прощается со зрителями и приглашает на следующую передачу.
RTVE
22.10.1997
Перевод Татьяны Орловой
Опубликовано 18.09.2026