Рафаэль: В этой стране в какой-то момент всех нас называют „педиком“. 2026

RAPHAEL: "MARICÓN" NOS LO LLAMAN A TODOS EN ESTE PAÍS
EN ALGÚN MOMENTO. 2026

Выросший в бедности, он всегда шел к успеху своим путем. Рафаэль отличался от других, и многим людям было трудно его принять. В сериале «Aquel» он откровенно рассказывает о своей жизни: о слабостях, неудачах, победах и, прежде всего, о силе. Он принимает нас в его доме. И да, он все еще тот же.

В 1965 году, в возрасте 22 лет, он решил выступить с сольным концертом —
тогда это было необычно.

Тишина. И свет. Это выделяет дом Рафаэля, особняк в жилом массиве недалеко от Мадрида. Безупречный интерьер, сверкающий белизной. Мы беседуем в одной из его огромных гостиных. Нас окружают прекрасная старинная мебель, впечатляющая коллекция русских икон, а также пианино (разумеется) с фотографиями певца в компании Лайзы Миннелли, Пласидо Доминго, Энтони Куинна и Фелипе Гонсалеса...

Рафаэль - это великая личность, живая история испанской музыки. Он - бунтарь, явившийся из ниоткуда, из вопиющей бедности. Все это показано в сериале Netflix «Aquel», рассказывающем о его жизни. В нем он раскрывает свои триумфы, падения и слабости... Он обнажается, как в этом интервью.

- Почему Вы решили рассказать о своей жизни в сериале?

Мне уже несколько раз предлагали это, но теперь я считаю это разумным, ведь на данном этапе карьеры все уже так или иначе было продемонстрировано, и мне не нужно бороться за место в этой профессии. 

Танцор Антонио предоставил ему сцену Театра Сарсуэлы. «Я запел, вытянул руку, и начался переполох. Говорят, что прожектор вспыхнул там, где не должен был, и театр встал на ноги. Я сам в это не верил. Самое главное началось позже», - рассказывает он.

Начните с тяжелого эпизода из своего детства.

Это воспоминание, которое продолжается в моей жизни. Это было на рынке Маравильяс в Мадриде, где мы продавали хлеб. Ну, продавала моя мать, я был ребенком. Она отдала мне все песеты, чтобы я обменял их на банкноту, а я потерял деньги. Мне пришлось рассказать об этих вещах, которые являются очень интимными.

Каким было Ваше детство?

Оно прошло в атмосфере бедности, как и у миллионов испанцев. Но оно было очень приятным. У меня не осталось никаких тяжелых воспоминаний. Самое важное — это момент, когда я пришел в храм Сан-Антонио и начал петь. Я и не подозревал, что умею так хорошо петь. Меня приняли в хор. Не знаю, что случилось с предыдущим солистом. Мой брат Хуан сказал монахам: «У меня есть маленький брат, который очень хорошо поет». «Но он же очень маленький, ему четыре года», - сказали ему. Но он привел меня, я спел и осталсяforever, навсегда.

Это удача.

И большая. Я был не самым прилежным учеником, я приводил в отчаяние учителей, но монах, обучавший нас музыке, говорил: «Поставьте его последним, но исключать его нельзя. Этот мальчик должен остаться». И я этим пользовался.

Вам хотелось бы учиться дальше?

Я был бы более образованным. Но, возможно, я бы потерял эту свежесть, те вещи, которые проявляются в моей работе, которые нельзя изучить. Это получается, потому что получается.

Рафаэль, в детстве.

Вы были учеником в пошивочном ателье...

Да. Рядом с домом была мастерская, и я мечтал стать портным. Потому что у него были его деньги, его машина... и, конечно, я хотел быть таким. В мастерской все очень хорошо относились ко мне. И они первыми ходили в театры, чтобы увидеть меня.

Вы учились кройке и шитью?

Нет, я хотел, но в итоге, я не знаю, почему, этого так и не произошло. Я развозил костюмы, высказывал свое мнение обо всем, и меня очень любили. Меня приглашали в театр и на блинчики со сливками! У меня не было денег, чтобы сходить в театр.

Сколько лет Вас было тогда?

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать ... примерно. Я очень развлекал их. Они уже слышали, как я пою, и, похоже, открыли для себя я не знаю что. И я впервые увидел целую пьесу "Жизнь есть сон", и я хотел быть Сехисмундо. Именно тогда я начал сталкиваться дома с проблемой, заключавшейся в том, что я ежедневно уходил из дома до поздней ночи. А в тот день, когда моя мама отвесила мне очень хорошую затрещину, я сказал: «Я не собираюсь останавливаться».

«Когда я познакомился с Наталией, ей больше всего нравился Серрат.
Я думаю, она сказала это для прикола, ха-ха»

Ваша мать кажется воинственной и сильной женщиной.

Она была замечательной. Работящей... Она тянула нас, потому что папа всегда был очень болен и все такое. Да, она была решительной андалузкой. По имени Рафаэла.

Ваши родители поддерживали Вас в Вашем творческом призвании?

Сначала нет. Но когда у меня дело пошло, да. И они стали на меня работать, то есть позволить мне работать так, как я хочу. Больше ни разу не было ни пощечин, ни попыток влезть туда, где они ничего не смыслили: я обрел полное доверие.

Людям стоило немалых усилий понять Ваши жесты и манеру двигаться.

И что? Это то, что у меня было. Но публика приходила в восторг. Потому что это было нечто совершенно другое, не имевшее ничего общего ни с Антонио Молиной, ни с другим выдающимся личностям того времени. Мне не надо было на кого-то походить. Я был самим собой. И кому это нравилось, тем нравилось, а кому нет - то нет. Но зрители были в восторге с самого первого дня, когда я вышел на сцену.

Рафаэль с его матерью.

Многие считали Вас гомосексуалистом. А однажды Вам даже крикнули: «Педик!».

Ну, в этой стране каждого из нас в какой-то момент так называют. Но речь не о публике в целом, а об очередном шутнике. Есть люди, непривычные к нестандартным артистам. Но это было лишь однажды, и больше ничего. Помню концерт в Таррагоне. Это больше не повторялось... Возможно, мне это говорили дважды.

В армии тоже так думали.

В армии были парни, которые во все совали нос, но я прекрасно провел время и пользовался большим уважением со стороны всех парней. Они уже знали мои песни, и, будучи на срочной службе, я дал концерт в Театре Сарсуэлы. Вот тогда я всё начал.

«Моя мать была решительной андалузкой, которая тащила нас на себе, потому что отцу все время нездоровилось. Однажды она отвесила мне оплеуху за то, что я ходил в театр и пришел поздно. Поначалу они не поддерживали меня, но потом встали на мою сторону».

Как это было?

Танцор Антонио отдал мне театр в свой выходной. И произошло то, что произошло, это нужно изучать, но я не в силах объяснить это. Я запел, поднял руку, и началась сумятица. До этого момента все понятно. Но что думали те люди? Этого я не знаю. Они говорят, что это была ошибка осветителей, один жест, который я сделал рукой, вот так (поднимает руку) - и зажегся прожектор там, где его не нужно было зажигать, казалось, что публику подбросило как на пружине, все встали с мест.

Рафаэль в армии.

Это была волшебная ночь.

Бывают также плохие ночи. Я, к счастью, в великие вечера не ударял в грязь лицом и умел справиться с этим очень важным быком.

В сериале показано, что у Вас бывали плохие времена.

Всегда из-за того, что я болел. У меня было много всего. Мне пересадили печень, у меня длинная история болезни. К счастью, мне не пришлось показывать публике мои плохие моменты. Я умел скрывать их.

В жизни артиста также много одиночества.

Это тяжело, это сложно. Особенно когда тебе нужно принимать решения и говорить «Это будет здесь, а там - нет». И убеждать... Я не знаю, сколько раз я сказал «нет, я этого не сделаю». Это очень утомительно. Но я сделал то, что хотел, и ответственность за все лежит на мне: и за хорошее, и за плохое.

Рафаэль познакомился с журналисткой Наталией Фигероа на церемонии награждения. 
Ему пришлось завоевать расположение своего тестя, маркиза де Санто Флоро.
Они женаты пятьдесят четыре года, у них трое детей и восемь внуков.
«Она уникальна», - говорит он.

Что было хорошим и плохим?

Хорошим - много разных вещей. Плохим? Тоже много чего другого.. Песни, которые я не должен был петь... многие вещи, которые было незачем ... Поскольку это мои грехи, я не буду их вспоминать.

Вы оставались без голоса. В Лас-Вегасе у Вас случился кризис истощения.

Нет, не без голоса, я был измучен – это да. В Лас-Вегасе я уже по горло был сыт этим местом. Каждый день одно и то же — и я не выдержал. У артиста проблемы особенно заметны, потому что ему приходится отменять концерты, а это чревато скандалом. Пресса раздувает его еще сильнее: «Отложил концерт! Охромел на обе ноги!». Ну что ж, сынок, я тоже человек, и у меня болят ноги, как у всех. Но ведь есть пресса... «Провалился!». Что - никто не спотыкался? У всех бывали сбои, но, конечно, нужно было выходить на сцену в семь и в одиннадцать, потому что у меня было два представления в день. Ну, в некоторые из них я был не на высоте. Но это компенсировалось другими безумными днями.

Это тяжелая работа.

Очень тяжелая. Люди, должно быть, думают, что у нас всегда праздник. А праздников немного. Чтобы не сказать, вообще никаких - или три, когда мне вручают премию или что-то в этом роде. Много семейной жизни, много твоих детей и близких друзей на всю жизнь, тех, кто давно с тобой.

Пако Гордильо был его менеджером с самого начала:
«Он - изобретатель моей карьеры», - говорит Рафаэль.
Они познакомились, когда были очень молоды.

У Вас были хорошие друзья среди Ваших коллег?

Да, да. Большая часть их. Росио, например. На самом деле, все: Антонио Молина, Серрат, Сабина, Дуркаль и Марисоль, друзья на всю жизнь... все. У меня нет врагов... ну, несколько есть. Но не стоит труда называть их. Я чувствую, что мои коллеги очень меня ценят.

Один из тех, кто был рядом с самого начала, — это Пако Гордильо.

Он — создатель моей карьеры, первый и единственный менеджер, с которым я работал. Мы трудились бок о бок... уф! долгие годы. Наша дружба продлилась до самого конца. Потому что Пако нет уже пятнадцать лет. Он был менеджером, каких не существует. С этим духом самопожертвования ради твоего артиста; это очень, очень сложно.

"Неудачи у артиста более заметны, потому что нужно откладывать концерты,
и поднимается скандал. Пресса еще больше раздувает его:
"Он отменил концерт! Захромал!". Что ж, дружок, я тоже человек,
и у меня болят ноги, как и у всех остальных."

Один очень интересный эпизод связан с Вашей поездкой в СССР в 1971 году...

Это было потрясающе! Я приезжал туда много раз. Всего у меня было восемь гастрольных туров. Именно туров. Не то что я приезжал на один день и уезжал. Русские — народ с очень латиноамериканским сердцем. Там очень многие изучают испанский язык. Вот почему я так привязал их — меня понимали. Были курсы (и есть до сих пор) которые начинали с понимания моих песен.

Это странно: СССР был закрытой страной.

Я не скажу тебе "нет". Я не особенно это заметил, потому что они очень носились со мной. Начальники службы безопасности, которые работали со мной, были рафаэлистами. Они были такими фантастическими. А о поклонниках я уже и не говорю. Дух самопожертвования, который живет в них … Они продолжают прилетать из России на мои концерты чартерными самолетами. Те, кто может.

Рафаэль с Мануэлем Алехандро, композитором многих из его хитов.

Как Вы получили разрешение на въезд в коммунистическую страну из франкистской Испании?

Премьера фильма «Digan lo que digan» состоялась на кинофестивале в Сан-Себастьяне, и вскоре поступило предложение из России. Министр культуры организовала документацию. Я отправился в Россию, с успехом, о котором даже не стану рассказывать. Я пробыл там три месяца.

Вы уклоняетесь от вопросов, связанных с политикой.

Дело в том, что я не понимаю их. А то немногое, что понимаю, мне не нравится. Где я не могу быть генерал-капитаном или где я не все понимаю, я не высказываю свое мнение.

Должны ли артисты идти на компромисс?

Это для публики. Мы, артисты, живем, чтобы дарить искусство.

В России Вы познакомились с Пассионарией.

Да, она пришла увидеться со мной. "Будут люди, которые скажут «уф!», а другие скажут «оле!», но она была просто очаровательна.

Сегодня, в 83 года, он продолжает гастролировать.

Наталия не спешит появляться в сериале.

Дело в том, что у меня прошло много жизни до Наталии, я начал намного раньше.

Когда Вы познакомились с ней, ей больше нравился Серрат.

Да, да, это верно. Но я думаю, что она сказала это мне для прикола (смеется).

У Вас было много невест?

Наталия тоже не была невестой. Мы переходим от детства к делу, как гласит одна моя песня. Мы с Наталией не были влюбленными. Мы ходили в кино, в рестораны и тому подобное, но поползновений насчет невесты и кольца мы не делали. Я пошел к ее отцу, чтобы попросить разрешения жениться на ней, ведь девушка (то есть моя жена) очень боялась его реакции. Я пришел к ним домой и сказал: «Мы встречаемся, и я хочу жениться. Ваша дочь Вас обожает и не сделает ничего, что могло бы Вам не понравиться». Он велел подать на стол еще одну тарелку, и в тот день я впервые ужинал в их доме. Мой тесть был замечательным.

Рафаэль Мартос приехал в Мадрид в возрасте девяти месяцев. В Линарес (Хаен), где он родился, он вернулся только в 14 лет: «Я уже начал петь», - рассказывает он. Его отец был каменщиком, а мать - домохозяйкой. Он был третьим из четырех детей, все они – братья.

Он принял это так быстро? Считалось, что сопротивление будет долгим.

В первую минуту. Я пережил вот что. Много дней я говорил Наталии: «Дай мне поговорить с твоим отцом». А она отвечала: «Пока нет». Может быть, кто-то что-то прокомментирует, я не знаю, но мне это неизвестно.

Что вам понравилось в Наталии?

Что мне не понравилось? Наталия - чрезвычайно самобытная, уникальная и неповторимая женщина. Она - это она, у нее много сил, она не маленькая девочка, она значительная женщина.

В чем секрет стольких лет совместной жизни?

Секрета нет. Если в ком-то другом тебе нравится всё, всё, всё... В ней - всё. И доказательство - то что мы женаты уже 54 года, и за все это время ни разу не расходились и не ссорились.

Но наверняка у вас бывали споры.

Да, конечно. Не то чтобы драки... в нашем доме такое не принято. Но спорили мы часто. По разным вопросам, из-за которых мы не сходимся во мнениях, и продолжаем не сходиться. Это нормально. И есть мои дети, которые сильно отличаются от меня, и есть другие, которые являются копией.

Об актерах фильма "Aquel" (премьера которого состоится на Netflix 9 октября) Рафаэль говорит: «Те, кто играет меня, получились хорошо.
И "Наталия" и "Пако" точно как они! с такими же жестами.
Как это возможно?". (Netflix)

Вы хотели бы, чтобы Ваши дети стали певцами или артистами?

Я обожаю своих детей такими, какие они есть. Их тянет петь? Пусть поют. Они прекрасно ко мне относятся.

Все трое разведены.

Я часто говорю об этом с моей женой. Но понимаешь ли. Ведь в наше время люди ничего не терпят. Ничего! Они женятся, и при первых же переменах - развод! Черт возьми. Таким образом, нет домов, которые бы просуществовали долго. Дом - это то, что нужно культивировать, и за это нужно бороться. Я не говорю о своих детях. Я говорю обо всех в целом.

«У меня был период соперничества с Хулио Иглесиасом. Нам говорили:
"Он сказал о тебе то-то ". Ты злился и отвечал: "Ну, я говорю другое".
Да, было такое время, но теперь мы близкие друзья.
Мы звонили друг другу по телефону и все такое»

Вы открыли для испанских певцов двери в Америку...

Для некоторых нет, а для многих - да. Америка широко открылась для меня в тот день, когда исчез Карлос Гардель. Потому что я мгновенно заполнил эту пустоту. Время играло на моей стороне.

Был период соперничества с Хулио Иглесиасом

Да, но это были лишь обстоятельства, ни он, ни я не были врагами. Ведь есть вещи, которые придумывают, но они находят отклик. Нам говорили: «Он сказал о тебе то-то». «Какая ложь!». А другой срывается с цепи и сердито бросает: «Ну, мне кажется другое». Да, был такой момент. Но теперь мы близкие друзья. Мы звоним друг другу по телефону и все такое.

Он перестал выступать.

Ему очень плохо, бедняге, с тех пор как он играл в футбол... Давайте надеяться, что все это уладится.

У Вас было несколько лет отдаления от Мануэля Алехандро.

Нет, нет. Конечно, главная основа моей карьеры - Мануэль Алехандро. Дело в том, что нам с Мануэлем необязательно находиться весь день вместе. Это неправда, что мы плохо относимся друг к другу. Сейчас мы не тратим весь день на воркование. Он, несомненно, — знамя нашей страны. Я продолжаю с ним записываться. 

Многих артистов обманывали с деньгами.

Меня — нет. Меня всю жизнь сопровождала целая команда адвокатов. Я не делал глупостей и не стремился оказаться в моде. Такие вещи часто провоцируют артисты, потому что есть много артистов-флюгеров, которым говорят: «Смотри, я тебе продвигаю, я тебе плачу...» и они в это верят. Но не я. К этой профессии нужно относиться очень серьезно. Я уже знаю, что это варьете и оно создано для развлечения; да, но это очень серьезно. С этим никаких шуток.

Вы были очень смелым, когда сменили стиль с Escándalo.

Нужно было сделать что-то новое. Все началось с того, что на концерте меня увидели Вилли Чирино, Эмилио Стефан и Ольга Гийот. Не помню, кто из них сказал: «Он поет все, но не делает рэп». Вилли Чирино подхватил: «Как это он не поет рэп?». И написал мне «Escándalo». Это рэп или нет? Он делает все, что ему заблагорассудится, черт возьми. Да. У меня среди коллег по профессии много поклонников, очень много. Каждый хороший артист очень хорошо знает мои вещи. Все.

В сериале есть тяжелые моменты, болезни ...

Какая из них? В прошлом году у меня был инсульт. Я выбрался из всего этого благодаря врачам. Я им очень доверяю. Прямо завтра у меня осмотр.

Вы бросили пить.

И это мне было нетрудно. Я сказал: «Все кончено». И все кончено. Я больше не делал ничего из того, что мне запретили, ничего.

Вы ощутили страх?

Конечно, были очень трудные моменты. Но я был очень храбрым. И моя жена тоже. А про своих детей я и не говорю. Я всегда были защищен, мы были как сжатый кулак.

Вы боитесь смерти?

Да. Я не хочу.

Вам 83 года, Вы представляете себе жизнь без концертов?

Нет. И я не хочу.

Вы хотите продолжать выступать?

До конца. Но всегда в рамках эстетики. Если я плохо себя чувствую, то всё. Но я не умею и не хочу заниматься чем-то другим. Я хочу двигаться. И быть со своими детьми и женой.

И с Вашими восемью внуками. Чему они Вас научили?

Хорошо переносить поддразнивания. Что с этим сделаешь! Они очень уважают меня, но если нужно смеяться, они смеются. Они на все говорят... что я из другого века. Это правда, я такой.

В сериале Вы говорите, что каждый шаг Вашей жизни был трудным вызовом.

Да, все требует немалых усилий. А уж продержаться на плаву - тем более. Можно выдвинуться в этой профессии... но удержаться на слуху почти невозможно: либо ты там, попав в яблочко и отдавая всё, либо уходишь. Это невероятно тяжело. Когда я задумываюсь об этом, так поверить не могу. Как могло случиться, что я, который испытывал такие трудности, выступил в театре Сарсуэла (что уже само по себе является верхом наглости) и поднял публику на ноги? Я в это не верил. И это было начало. Самое значимое приходит позже. То есть продолжать приходить... «Ты чокнутый», - говорили мне на то, о чем я просил.

О чем Вы просили?

Я не говорю не о деньгах. Например, я услышал «El tamborilero» и отнес пластинку в звукозаписывающую компанию, но мне ответили: «Нет, потому что мы ее выпускаем с Синатрой». Я возразил: «А какое мне дело до этого господина?». «А что, ты хочешь сделать лучше?» - «Нет, я сделаю ее по-своему». И мне разрешили выпустить пластинку. И такое повторялось изо дня в день. Нужно обладать большой силой, чтобы передавать свои идеи другим, потому что многие люди говорили мне: «Не разговаривай со мной так, потому что ты никто». «Да, хорошо, но я кем-то буду».

Вы всегда верили в то, что сможете подняться?

Это не «я собираюсь взлететь очень высоко», это «я собираюсь взлететь очень хорошо». Я имею в виду, я собираюсь делать все так, как считаю нужным. Есть множество взглядов на эту карьеру: кто-то стремится заработать, кто-то – сделать себе имя, а кто-то - и то, и другое, бывает по-всякому. Я верил в себя, и это правда. Я часто говорил «нет», это самое трудное. Ведь ты говоришь «нет» деньгам, преуспеванию. Голодному легко сказать «согласен». Потому что мне предлагали всё. Я сделал это по-своему, и так сложилась моя жизнь.

Чему Вы сказали «нет»?

Уф! Многим вещам. Передо мной представали очень крутые импресарио, а я говорил им «нет и нет». Вы должны знать, кем вы являетесь и кем хотите быть, это очень важно.

Фатима Урибарри
Фото Матиаса Уриса
25.09.2026
El Correo
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 28.09.2026