Алехандра Мартос, дочь Рафаэля: "Мои родители такие, какие есть, но тот, кто не хочет, не старается оказаться на виду". 2024

ALEJANDRA MARTOS, HIJA DE RAPHAEL:
"MIS PADRES SON LOS QUE SON, PERO EL QUE NO QUIERE NO SALE". 2024

Дочь певца и Наталии Фигероа, которая работает реставратором в Музее Тиссена, делает исключение из своей скрытной жизни, одолжив свой образ фирме, выпускающей сумки

Алехандра Мартос на рекламном снимке для фирмы De Chávarri.

Алехандра Мартос Фигероа более двух десятилетий работает реставратором в Музее Тиссена. Она увлечена своей работой, и ее мечта - получить в свои руки произведение Боттичелли. Она хотела стать профессиональной танцовщицей, но в пятнадцать лет она поняла, что не достигнет совершенства, и оставила это занятие. Она и ее братья принадлежат к той группе детей с известными фамилиями, которые ни разу не воспользовались такой мало конструктивной славой.

Она восхищается своими родителями Рафаэлем и Наталией, которые внушили ей старательность и жизненные ценности, необходимые для ее личного и профессионального развития. Она мать двоих детей, которые избегают общественных социальных сетей, которые она считает очень агрессивными. Несмотря на то, что прошло двадцать лет, она помнит то далекое первое апреля, когда ее отец наконец лег в больницу для пересадки печени. “Либо у него все будет хорошо, либо он умрет. Это были очень трудные дни”. Помимо своей работы в музее Тиссена, Алехандра приняла предложение своих подруг Кристины и Курры стать лицом De Chávarri. Это фирма, торгующая сумками, произведенными в Испании. Мы побеседовали с ней.

Что заставило тебя стать лицом этой фирмы?

- Я так решила, потому что это бренд, который добивается совершенства в плане материалов, мастерства изготовления и заботы обо всех деталях. Это продукция, сделанная на сто процентов в Испании, и, кроме того, создатели и владельцы фирмы - мои подруги. Я прошла с ними весь процесс с тех пор, как они это себе представили, и до того момента, когда проект стал тем, чем он является. Это сумки с очень хорошо выполненным дизайном, очень разнообразные и по очень конкурентоспособным ценам. На самом деле сотрудничество с De Chávarri сложилось естественным образом. Мне не пришлось долго обдумывать это предложение.

Еще одно изображение Мартос с сумкой от De Chávarri.

- Ты бы осмелилась заняться дизайном?

Да, я бы хотела. Мне это никогда не приходило в голову, но, может быть, с ними я рискну. 

- В названии этой фирмы использована фамилия Чаварри. Вы родственники?

- Они не имеют никакого отношения к моей семье. Это случайность. Ну, может быть это очень дальние родственники.

- Какой ты помнишь свою кузину Марту Чаварри?

- Это самый хороший человек из когда-либо существовавших, с самым большим сердцем. Очень веселая и ласковая. Мы с ней часто смеялись. И я вспоминаю ее также с грустью. Она заслуживала того, чтобы быть счастливой, но получилось не так.

- На протяжении всей твоей жизни тебе, я полагаю, делали предложения сняться в рекламе или просили прийти на праздник или мероприятие в качестве оплаченного гостя.

- Не думай так, еще чего. Много лет назад я сделала это для одного бренда детской обуви, и не более того. А также модные репортажи. По правде говоря, я себя в этом не видела.

- А теперь - да?

- Я реставратор. Моя профессия не имеет ничего общего с моим имиджем. Если я увижу, что они ищут определенный типаж и я решу, что я подхожу, то я бы подумала об этом. Что касается сумок De Chávarri, то дело в том, что они мои подруги.

- Ты стала бы инфлюэнсером?

- Нет, потому что это кажется мне утомительным. Я не подхожу для этого. Есть люди, которые делают это очень хорошо и предлагают очень интересные вещи, а потом происходит "все остальное".

Рафаэль и Наталия Фигероа на фестивале в Малаге.

- А если бы твои дети захотели стать ими, что бы ты им посоветовала?

- В настоящее время они сохраняют конфиденциальность, и я настойчиво советую им делать так. Чтобы выставить себя напоказ, всегда найдется время. Сети очень агрессивны.

- Ты сталкивалась с травлей во время учебы в школе?

- В школе мы многое пережили. Всегда были те, кто оскорблял, кто смеялся, кто отпускал отвратительные комментарии. В первые несколько раз это тебя задевало, но потом я воспринимала это по-другому. Теперь все иначе, и надо быть очень твердым, очень сильным и очень хорошо все понимать, чтобы тебя не сбили с ног. Это очень опасный возраст, и я так и говорю своим детям. Я не понимаю тех людей, которые, не зная тебя, испытывают такие негативные чувства.

- Это сотрудничество с твоими подругами - что-то очень новое в твоей жизни.

- Я реставратор и являюсь частью команды Музея Тиссена. Что между ними общего - что творческая работа сотрудников фирмы De Chávarri аккуратна и тщательна, как и мой мир.

- В чем заключается твоя работа в музее Тиссена?

- Основной частью моей работы является сохранение коллекции, находящейся в музее. И той, что принадлежит испанскому государству, и той, что принадлежит Кармен Тиссен и взята в аренду. У нас также есть направление исследований, в ходе которых вы углубляете знания о картине, чтобы знать, как с ней работать. Мы отвечаем за прием, хранение и возврат произведений в том же состоянии, в котором они были нам переданы. И то же самое происходит, когда работы покидают музей. Мы разрабатываем проекты, и нам нравится в виде обучения рассказывать о том, что мы делаем. И мы много путешествуем, потому что сопровождаем перевозки, когда экспонаты отправляют на выставки.

- Когда ты встаешь перед работой, которую должна реставрировать, ты должна чувствовать большую ответственность.

- Каждая картина - это мир, и с каждой происходит что-то свое. Это индивидуальная и уникальная работа.

Александра Мартос крупным планом.

- Какое произведение искусства тебе было труднее всего восстановить?

- Картину Киршнера. И это был не изобразительный слой, который виден, а опора. У ткани сзади имелись очень сложные повреждения. Это были несколько трудных месяцев.

- Если бы у тебя была волшебная палочка, какую картину ты бы выбрала для реставрации?

- Я хотела бы взять в руки произведение Боттичелли или взобраться на леса и прикоснуться к небу в Сикстинской капелле.

- Какие у тебя отношения с Кармен Тиссен?

- Хотя ей нравится посещать реставрационную мастерскую, она присутствует в музее не каждый день. Я знаю ее, она очаровательна, любит искусство и наследие своего мужа, но напрямую мы не общаемся. Она много сделала для культуры, и кажется, что люди забывают, что она сделала для того, чтобы коллекция оказалась в Мадриде. Был создан золотой треугольник - Прадо, музей Королевы Софии и музей Тиссена.

- Это правда, что ты хотела стать профессиональной танцовщицей?

- Это была моя мечта с детства. И я по-прежнему увлечена танцами, но я поняла, что из меня ничего выйдет. Ты должен быть великолепен, чтобы быть танцором, представь себя в главной роли. Я продолжала посещать занятия и остановилась, потому что у меня уже не было времени. Очень сложно найти классы для взрослых с определенным уровнем подготовки и подходящим тебе расписанием.

- Вы, Мартосы Фигероа, и сыновья Виктора Мануэля и Аны Белен, являетесь примером того, как не строить из себя "сына того самого...".

- Мои родители такие, какие они есть, мы находимся там, где хотим быть, и тот, кто не хочет, тот не старается выделиться.

- Кто больше всего повлиял на то, что вы уклоняетесь от известности? Ваша мать, Наталия Фигероа, или Рафаэль?

- Оба. Они воспитали нас обычными людьми, дали нам жизненные ценности, инструменты и поддержку в том, что мы хотели делать. Я с молоком матери впитала, что такое усердие, труд.

Трое детей Рафаэля и Наталии Фигероа: Мануэля, Алехандры и Хакобо.

- Как ты живешь, ощущая, что ты дочь Рафаэля?

 С большой гордостью и большим восхищением его жизнью. Он все еще активен, потому что это то, что ему нравится. Он впечатляюще трудолюбив. И чем старше я становлюсь, тем больше это ощущаю. Мои родители - отличная команда, и я никогда не чувствовала, что у меня отсутствует отец. Он всегда был очень ласковым, но если ему нужно было что-то сказать, он это произносил. Мой отец упрекал нас взглядом, который говорил сам за себя.

- В вашем доме есть «до» и «после» трансплантации, которую пережил Рафаэль.

- Это было ужасно. Это был очень тяжелый этап, потому что мой отец умирал, и мы не знали, появится ли трансплантат, будет ли он функционировать. Это было страшно. Это было двадцать один год назад, и я до сих пор вспоминаю это как кошмар. В тот день, когда нам позвонили по телефону, чтобы сообщить, что наступило время ехать, так получилось, что мы все были у него дома и вместе ужинали. У меня есть запись того вечера.

Палома Баррьентос
05.05.2024
 www.vanitatis.elconfidencial.com
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 07.05.2024