Рафаэль в акции «Música en Español» с Лейлой Кобо. 2024
RAPHAEL EN LA MÚSICA EN ESPAÑOL CON LEILA COBO (BILLBOARD). 2024
19 марта 2024 года
Рафаэль: Самое главное для новых людей, которые хотят заняться этой профессией – иметь свою индивидуальную печать. Чего не стоит делать, так это приходить в этот творческий мир, копируя других артистов или черпая из других источников. Надо иметь очень индивидуальную печать. В последнее время меня спрашивают о том, когда я уйду на пенсию, потому что, похоже, в последнее время это стало модным. Мои друзья уходят от дел, но я очень решительно говорю, что я не собираюсь уходить.
Лейла Кобо: Почему?
Рафаэль: Потому. Другого ответа нет. Потом что я, во-первых, не вижу себя ничего не делающим. Я не представляю себя ведущим растительную жизнь. Пока это (показывает на горло) мне повинуется, я буду петь.
Лейла Кобо: Нам очень приятно встречать здесь артиста, который на самом деле начал и все еще продолжает делать все это. Дамы и господа, несравненный Рафаэль! Рафаэль мы находимся в Мадриде, вчера ты приехал из Лондона.
Рафаэль: Три часа назад.
Лейла Кобо: К тому же сегодня день отца. А через месяц ты улетишь в Мексику.
Рафаэль: Раньше. Восьмого апреля. А потом в Колумбию.
Лейла Кобо: Ты не устаешь, это то, что ты хочешь делать?
Рафаэль: Уставать – устаю. Но проспав ночь, я отдыхаю. Все, связанное с усталостью. очень относительно. Если ты занимаешь тем, что тебе нравится, ты устаешь меньше. От дел, которые тебе не по душе, устаешь больше, и к тому же это не доставляет тебе удовольствия. Но от усталости есть одно средство - сон. Спишь – и беды и усталость уходят.
Лейла Кобо: Меня поражает, что ты такой активный.
Рафаэль: Почему?
Лейла Кобо: Потому что у тебя за спиной очень долгая карьера, а многие, достигнув определенного статуса, говорят «я могу расслабиться, мне не надо так много работать».
Рафаэль: Я мог бы сделать так, но не буду, потому что я не представляю себя ничего не делающим, в то время как полно дел, которые можно сделать, и так много театров и мест, куда можно пойти, и так много стран, в которые можно вернуться, где меня давно очень любят. Я предпочитаю быть активным. В последние дни меня часто спрашивают о том, когда я выйду на пенсию, потому что, похоже, в последнее время это стало модным. Мои коллеги уходят на пенсию, но я категорически заявляю, что я не уйду.
Лейла Кобо: Почему?
Рафаэль: Потому что нет. Другого ответа нет. Я не вижу себя ничем не занятым. Не представляю себя овощем. Пока горло в порядке, я буду продолжать петь. Естественно, я понимаю, что однажды мне придется остаться дома, но чем позже это случится, тем лучше. И если это возможно, то когда я уйду, лучше бы, чтобы я ушел уже совсем, воспользовавшись уходом со сцены. Я бы не смог жить без пения. Люди говорят «разве ты уже не добился всего, чего еще ты хочешь?». Речь идет не о том, что я хочу чего-то большего – человек должен каждый день заниматься тем, что его вдохновляет, что ему нравится. И я, к счастью, почти семьдесят лет делаю то, что мне нравится. Каждый день.
Лейла Кобо: Ты никогда не чувствовал, что на тебя давит цель, что ты обязан ехать в такое-то место? Ты всегда хотел сделать это?
Рафаэль: Если бы сказал «нет», я бы солгал. Бывали дни, когда я говорил «это адский труд. Сегодня я не в духе». Но когда я вижу публику, это меня заводит, - и все приходит в норму.
Лейла Кобо: Давай оглянемся назад.
Рафаэль: Мне не нравится смотреть в прошлое, хотя мое прошлое великолепно.
Лейла Кобо: Ты помнишь момент, когда ты сказал «музыка – это мое. Я буду заниматься именно этим»? Был такой момент, разделивший жизнь на «до» и «после»?
Рафаэль: Все было наоборот. Я пел с четырех лет и был солистом хора. Но в девять или десять лет я увидел «Жизнь есть сон» Кальдерона де ла Барка в передвижном театре в моем районе, Куатро Каминос, и принял решение. Я не думал о пении, для меня оно уже было обычным делом. Я решил стать актером, сказав, что я буду тем, кто стоит вверху, а не тем, кто снизу смотрит на него. Но жизнь открыла передо мной дорогу в музыку, потому что люди и профессионалы в моей стране, знали, что я пою, и приглашали меня петь. И так все началось. Но на самом деле я хотел быть актером.
Лейла Кобо: Ну так ты играешь, когда поешь.
Рафаэль: Да. Мой жанр – трех- или четырехминутный комедии и драмы.
Лейла Кобо: Когда ты работал с Мануэлем Алехандро, ты говорил ему...
Рафаэль: Я все еще работаю с ним.
Лейла Кобо: Извини. Ты говорил ему «Я хочу петь такие песни» или он сам делал для тебя мини-истории?
Рафаэль: Мне это было не нужно, он прекрасно знал мой настрой и умел создавать вещи точно по моей мерке. У меня есть книга, в которой расписались многие артисты из моего окружения. А на одной странице расписался мой портной, в те годы шивший на меня (его уже нет). Он написал «Кристобаль, твой портной». А на следующей странице расписался Мануэль, написав «Твой другой портной. Мануэль Алехандро». Это правда, он делал идеально подходившие мне песни. И он был для меня провидцем. Он написал для меня чудесную песню «Volveré a nacer», ставшую хитом. А потом это произошло со мной. Я родился заново.
Лейла Кобо: Трудно сказать, с какой песней ты больше всего отождествляешь себя, верно?
Рафаэль: Обычно с той песней, которой я занимаюсь в этот момент. Я отдаю силы тому, чем занят в данный момент.
Лейла Кобо: И это поддерживает твою активность?
Рафаэль: Думаю, да. Я не выжидаю, чтобы сказать «сейчас последует другая вещь, и вот тогда-то...» Нет. Я должен выложиться сейчас.
Лейла Кобо: Ты помнишь, как ты впервые выехал за пределы Испании, и куда ты поехал? В Мексику?
Рафаэль: Я впервые уехал из Испании, чтобы петь в Бейруте. А потом - в Турции. После поехал в Лиссабон, в Париж. А потом выступил в мадридском театре Сарсуэла. Были еще маленькие города на протяжении полутора лет. В Америку я поехал, когда уже два года выступал в Испании.
Лейла Кобо: Ты много раз приезжал во все эти страны. Я буду называть тебе страну, а ты - говорить, какая там публика. Думаю, она везде разная.
Рафаэль: Публика чудесна. Просто надо уметь завоевать ее. Публика – это фантастика.
Лейла Кобо: С какой было сложнее всего?
Рафаэль: По мере продвижения концерта публика начинает принимать меня – и в странах, где меня понимают, и где меня не понимают. Так было в Японии и России.
Лейла Кобо: Когда тебя не понимают, ты больше выкладываешься на сцене, чтобы донести до них смысл?
Рафаэль: В этом нет нужды, потому что выложиться больше невозможно. Я всегда пою на пределе моих сил. Но да, я вижу, когда меня не понимают, но через два-три дня зрители это усваивают, учат слова песен. Одна из моих лучших премий была выдана мне МГУ - благодарность за то, что после моего появления у них число изучающих испанский язык выросло на шестьдесят процентов. И все, кто сейчас в России работает в отелях и в турбизнесе, говорят на испанском языке с моим акцентом. Вместо «corazón» они говорят «corasón».
Лейла Кобо: Ты говорил мне, что песня, которая в любой момент характеризует тебя – это та, с которой ты проживаешь эту эпоху. А какая сейчас?
Рафаэль: Сейчас есть все то же самое, что было раньше и еще раньше, и мы должны все привести в порядок. Так что мы будем налаживать все, что обстоит не очень хорошо, а должно быть в порядке. Я не драматизирую, но надо все приводить в порядок.
Лейла Кобо: В этом турне ты поедешь в Мексику, а затем в Колумбию.
Рафаэль: И вернусь в Испанию, где буду гастролировать до Рождества. Это будут две одинаковые программы, а в конце испанского турне я проведу премьеру следующей программы, рассчитанной на будущий год. Я пока не знаю, что в ней будет. Я работаю над ней, не торопи меня.
Лейла Кобо: Я хочу узнать, что в этих поездках ты возишь с собой в барсетке.
Рафаэль: У меня ее нет - только у моих служащих. Но если тебя это расстраивает, я ее куплю. Для принадлежностей для бритья и личного туалета - на случай, если они потеряются.
Лейла Кобо: А что для голоса?
Рафаэль: Ничего.
Лейла Кобо: А как ты заботишься о нем?
Рафаэль: Напрямую – никак. Лучшее средство для голоса – не говорить. Пение не напрягает, но от разговоров устаешь больше, чем от пения. Если я пою каждый день, я говорю как можно меньше.
Лейла Кобо: То есть – никаких интервью.
Рафаэль: Нет, я говорю как обычно, но как можно меньше. Ведь я должен быть в голосе, так что лучше не говорить.
Лейла Кобо: Какой совет ты бы дал не только начинающим артистам, но и тем испанским артистам, которые хотят добиться успеха за пределами страны?
Рафаэль: Я добился его трудом, большим трудом. Не знаю, даю ли я наводку, но самое главное для новых или не новых артистов, пришедших в эту профессию, - иметь очень индивидуальную печать. Не стоит входить в этот творческий мир, копируя других артистов или черпая из других источников. Надо иметь очень индивидуальную печать. Пусть она будет плохой, но пусть это будет твоя печать, твой стиль. И тогда публика будет сразу ассоциировать твой стиль с твоим голосом. Например, когда раньше артисты пели по радио, спрашивали «кто поет?». Когда появился я, все узнавали, кто поет, потому что голос у меня отличался от других – он не лучше, но своеобразный.
Лейла Кобо: Это получается интуитивно.
Рафаэль: Это в генах с рождения. Манеру самовыражаться, говорить, петь тебе дает твоя мать, при прямом содействии твоего отца.
Лейла Кобо: Что ты чувствуешь, стоя на сцене, видя публику, наполненный зал?
Рафаэль: Это огромная, глубокая эмоция. У меня, к счастью, было много чудесных ночей. И это причина, по которой я, как я сказал в начале, не уйду на пенсию. Я не смогу. Я целыми днями буду плакать. И чтобы избежать этого, я лучше не стану так делать.
Лейла Кобо Ты обрел популярность благодаря Мануэлю Алехандро, твоему «портному». А ты никогда не хотел сочинять песни?
Рафаэль: Я не умею писать песни. Я могу отдать свою личность в распоряжение композитора и не то чтобы подкинуть ему идею, но сказать «мне хотелось бы поговорить об этом, о том». Я намечаю путь, но никогда не высказываю свое мнение, потому что я в этом не понимаю. От того, что мне понравилось, у меня мурашки по коже бегут, и я говорю «Вот эту!». Но сначала он ее создает.
Лейла Кобо: Я пристрастно спрашиваю об этом, потому что многие сейчас заинтересованы в том, чтобы писать, чтобы получать гонорары с песен. А я чувствую, что утрачивается искусство хорошего исполнения. Ты тоже так считаешь?
Рафаэль: Нет, я думаю, не настолько. Но я полагаю, что как и в моде, все приходит и уходит. И если сейчас они сами больше занимаются текстами, это хорошо. Я этого не умел. Я предпочитаю, чтобы для меня это делали самые лучшие. Я знаю свои пределы. А после них – сеньор композитор, это Ваша территория. И то, что получается хорошо, я повторяю с ним снова и снова.
Лейла Кобо: У нас есть несколько минут для вопросов зрителей. То есть четыре.
Рафаэль: Четыре человека?
Лейла Кобо: Думаю, два. У кого есть вопрос? Что, вопросов к Рафаэлю нет? Пользуйтесь моментом, потому что он уйдет.
Надя: Меня зовут Надя, я хотела сказать, что, хотя я поклонница городской и электронной музыки, для меня честь присутствовать на встрече с таким артистом. Ты много лет пел и снимался в кино, за эти годы твоя профессия изменилась, и мне как журналисту интересно узнать, как ты чувствовал – что поддерживало тебя в твоем творчестве и карьере? Потому что сейчас многие говорят «Извините, мне не нужно давать интервью». А у такого великого артиста, как ты, действительно нет нужды в рекламе или чем-то другом.
Рафаэль: В этом есть зерно истины – необходимости в самом деле нет. Но я воспитанный мальчик, и если меня просят, я уделяю время. Ты хочешь спросить – что я делаю здесь в День отца? Меня попросили, я хорошо воспитан, и я пришел. А сейчас я ухожу праздновать с семьей.
Лейла Кобо: Я бы рискнула сказать, что причина, по который ты продолжаешь собирать полные театры и арены по всему миру, кроется именно в том, что ты поступаешь так и понимаешь, что публика восхищается твоей музыкой, тобой, хочет услышать тебя. И ты находишь время для нее. Я как журналист хочу сказать, что для артистов, которые начинают твердить «я не могу разговаривать», наступает момент, когда никому не интересно с ними общаться А с тобой всегда приятно поговорить.
Рафаэль: Большое спасибо. Когда ты захочешь.
Лейла Кобо: Последний вопрос, подсказанный Надей – что ты думаешь о городской музыке?
Рафаэль: Как во всякой музыке в ней есть вещи, у которых есть шансы выжить и те, у кого их мало. Я серьезно - вдруг появляется что-то, что кажется тебе настоящим абсурдом, ты говоришь «это шокирует, но привлекательно». Есть хорошие вещи, есть тексты, в которых очень хорошие слова, Но я бы дал им еще некоторое время, потому что сейчас городская музыка кипит и бурлит, надо немного подождать, чтобы понять, чем все это закончится. Желаю ей удачи. А я буду продолжать заниматься своим делом, потому что не умею делать ничего другого. Хотя никогда не знаешь. Я ни с того ни с сего говорю: «а попробую-ка я сделать это, посмотрим, что получится». Так было с «Escándalo» - и погляди, что из этого вышло.
Лейла Кобо: Есть какой-нибудь представитель городской музыки, с которым ты хотел бы сотрудничать?
Рафаэль: Какой-нибудь композитор, с которым я бы хотел сотрудничать?
Лейла Кобо: Представитель городской музыки.
Рафаэль: Композитор? Скорее всего, да. Сегодня кто-то мне позвонил с таким же вопросом. Я расскажу об этом.
Лейла Кобо: Рафаэль, мы отпускаем тебя отмечать день отца. Большое спасибо за то, что был с нами.
Рафаэль: Большое спасибо всем вам. И прощайте.
Billboard
22.03.2024
Перевод Татьяны Орловой
Опубликовано 25.03.2024