Рафаэль I Великий. 1975

RAPHAEL I, EL GRANDE. 1975 

Все знают о моей дружбе с Рафаэлем. Вот почему я думаю, что руководство этого журнала попросило меня написать что-нибудь о нем. И я также думаю, что именно поэтому было время, когда некоторые господа очень старались обсуждать (никогда, конечно, при мне) то, что, по их мнению, могло мне повредить в связи с той дружбой, о которой я упомянул в начале статьи. Конечно, почти всегда это были низкорослые сеньоры, или толстые, или с подозрительно пышной гривой, или в очках, или с женой, которая портила им жизнь. (Я торжественно клянусь, что не имею ничего против обычных людей, которые подходят под эти определения). Испания - это страна, где триумф не прощают, если публика не создаст какую-нибудь предысторию, за которую можно ухватиться. Мы такие, и нам незачем больше это обсуждать.

Я познакомился с Рафаэлем в 1963, когда он был певцом, который боролся и прикладывал все усилия к тому, чтобы занять место в сложном мире дискографии и эстрады. Он получал около двух тысяч песет. Сейчас гонорары должны доходить до четырехсот тысяч. Тогда у него было мало друзей. Ну, я имею в виду, что едва ли какой-либо комментатор обращал на него внимание. Теперь, конечно, у него их много. Потому что (нравится он или нет, но в том, что касается вкусов, мнений и носов, у каждого есть свой) нельзя отрицать, что Рафаэль - безумно популярный персонаж. Что нельзя игнорировать, так это то, что Рафаэль открыл границы, до тех пор не открывшиеся ни перед одним испанским певцом. И что не подлежит сомнению, так это то, что Рафаэль - настоящий нетривиальный человек, который, как личность, предпочитал не важничать, забывая о тех, кто в меру своих возможностей заботился о нем, когда он был «мальчиком» (частое явление в этом мире, где нам выпало жить), и что всякий раз, когда его приглашали для чего-либо, ничего не обещая взамен, он старался сдержать свое слово. Дело в том, что Рафаэлю нравится делить вино, скатерть и тосты с теми, кто на их встречах знал, как поднять тост за огромную мечту и бедность, потому что больше у них ничего не было. Ну да; единственное, что имелось в наличии, по-видимому, значит немного - это была дружба. Что-то, что «вышло из моды». Что-то, что больше не используется. Что-то, что вылядит банальным. Это не Вы ли?

Пепе Антекера

 Самым счастливым днем в моей жизни был тот день, когда я женился.

После пятнадцати лет можно строить множество предположений о Рафаэле, делать уйму расчетов и бесконечное число комментариев, но если над всеми ними преобладает здравый смысл, искренность и, прежде всего, честность по отношению к артисту, нам незачем снимать с себя воображаемую шляпу (будь то котелок или цилиндр), и признавать, что мы имеем дело с величайшим испанским артистом в мире эстрады и шоу за последние пятнадцать лет. И пусть говорят, что хотят.

Сам Рафаэль, вежливый и учтивый, отрицал, что он номер один. «Это правда, что в чартах я сорок семь раз стоял под номером один, но для антономазии* я вовсе не номер один».

Я есть и хочу быть просто Рафаэлем.

 "Тот, кто заставляет тебя смеяться или плакать, или чувствовать себя счастливым, или свистеть, или аплодировать, - это "шоумен"».

И Рафаэль доказал, что он - именно это. После изнурительного лета, в течение которого он отдыхал всего один день, по случаю дня рождения своего сына Хакобо, я увидел, что Рафаэль начал свое «шоу» с энтузиазмом новичка, заботясь о деталях и подбадривая своих музыкантов, от Итурральде до его аргентинского гитариста, в перерывах между вопросами и ответами пробуя голос; он улыбается и в то же время серьезен. Мы видели, что перед выходом на сцену он за кулисами крестится, как тореро. Возможно, потому, что он не забывает, что он андалузец.

Таким образом начался наш разговор - с Андалусии и Линареса. На заднем плане - древнее зеркало, его костюмы и вечный Христос Мединасели, который всегда ездит с Рафаэлем.

- Что чувствует Рафаэль, когда узнает, что в его родном городе есть памятная доска с его именем?

- Большое удовлетворение, это было что-то простое, но эмоциональное. Перед такого рода вещами я немного волнуюсь, потому что иногда cлучается забавный инцидент, который всё тебе портит, но все прошло очень правильно. Я очень надеялся, что за шнурок потянетХакобо, но как раз в тот день он был несколько взбудоражен, и у нас не было никакой шанса.

- Это правда, что твоя мама хотела остаться незамеченной?

- Это нормально для нее. То есть она ехала в Линарес тем же поездом, что и я, но вторым классом. Ей всегда нравилось удивлять меня. Возможно, она делает это для того, чтобы в ней увидели скорее мать человека, чем мать Рафаэля, артиста. Я очень уважаю ее точку зрения. Но последней каплей в таких случаях является мой отец, который в день, когда у меня премьера, способен усесться в последний ряд галерки и заплатить за вход.

- Кто был инициатором этой дани уважения?

- Каким бы парадоксальным это ни было, и хотя мне немного неловко об этом говорить, ее мне посвятила Аргентина. Теперь я думаю, что они собираются присвоить мое имя улице в Линаресе.

- Когда ты собираешься издать твои мемуары? 

Сейчас я не буду публиковать мои мемуары.

Я должен уточнить, что это не воспоминания, или это воспоминания только о времени. Книга уже закончена и озаглавлена «Десять лет и один день". Но я не думаю, что сейчас я буду ее издавать. В ней слишком много персонажей, которые участвуют в моей жизни, и они могут почувствовать себя ущемленными или обиженными, а это, возможно, повлияет на мою творческую жизнь, которая, кстати, будет продолжаться очень долго. - Это еще не закончилось, - говорит он, имея в виду свой голос.

Я полагаю, что после изнурительного лета у тебя, должно быть, уже распланирована часть зимы?

Теперь я скоро буду в Барселоне, а на Рождество, возможно, поеду в Нью-Йорк, в этот период по телевидению будут транслироваться мои программы «ElmundodeRaphael», и я готовлюсь к постановке «Калигулы» в опере. У меня в планах встреча с двумя великими произведениями нашей сарсуэлы, «LaverbenadelaPaloma» и «LaRevoltosa». Что касается пластинок: только что вышла пластинка с моими южноамериканскими песнями, которая стала отдельной главой в моей дискографиии и остается там как «стандартная» вещь. В первый же день после выхода в продажу только в Мадриде был распродан весь тираж.

- Как дела у Наталии, это правда, что она собирается сниматься в кино?

- Нет, в данный момент- нет, но в театре - да. Наталия собирается в ближайшее время преподнести всем нам сюрприз. Это будет долгоиграющая пластинка с южноамериканскими рождественскими гимнами, которая выйдет в декабре.

- Что для артиста твоего уровня значит выступать в таких разных местах, как Лас-Вегас или Москва?

Для меня это совершенно одно и то же. Когда я выступаю, я не фиксируюсь ни на менталитете, ни на политических идеях. Я просто знаю, и этого хватает, что передо мной публика, которая пришла посмотреть на меня, и надо постараться не разочаровать ее.

«Тот, кто знает, как песней сделать вашу жизнь счастливее, снова и снова на каждом концерте, тот и есть "шоумен"».

- Какого мнения Рафаэль о других артистах?

Все остальные меня интересуют только как люди, а артисты интересны еще и тем, что они делают, но я всегда стараюсь не смешивать эти два понятия.

- Чем Рафаэль обязан жизни?

- Я думаю, что одного простого факта существования уже достаточно, чтобы быть в долгу перед ней. Я создавал себя самого, и мне было очень трудно добраться до того места, где я нахожусь. Повозка удачи проехала мимо моего дома, и я сумел подняться на нее.

- Ты считаешь, что испанская музыка тебе чем-то обязана?

- Возможно, это покажется тебе претенциозным, но я думаю, что да. Не как певцу, ну, есть еще такие же хорошие, как и я, а как феномену. Я был первым, кто заставил публику слушать артиста, а не танцевать под его песни. Я внедрил концепцию сольного концерта в стране, где певцы были простыми аниматорами вечеринок. Я говорю тебе о временах Хосе Гуардиолы.

- Рафаэль, как бы ты себя определил?

Честно говоря, я не знаю, я бы предпочел, чтобы это сделал ты или кто-то другой, кто достаточно хорошо меня знает. Я не знаю, какие у меня достоинства или недостатки. Я не самый лучший, я не номер такой-то, я Рафаэль. И я все еще учусь. Смотри, например, на телевизионных «шоу» я должен был выходить, отбивая чечетку, и мне пришлось специально привезти учителя из Лондона.

- Рафаэль счастливый человек?

- Я такой во всех смыслах. Как в профессиональном плане, так и в личной жизни. У меня умная жена и двое сыновей, которые меня обожают. Кроме того, я занимаюсь любимым делом, а именно пением. Возможно, если бы я был губернатором, я был бы несчастлив.

В сущности, так оно и есть. После исполнения «Balada para una trompeta triste» публика разразилась аплодисментами и выкриками, которые не прекращались весь вечер. Гвоздики, розы и другие цветы, брошенные его многочисленными "поклонниками", летали над сценой. Рафаэль улыбался и благодарил, как ребенок, получивший новую игрушку. Видно, что это его стихия, и он этим живет, хотя я очень боюсь, что я не открыл ничего нового.

У Рафаэля нашлись слова похвалы для его "поклонников", и он не переставал отвечать выразительными жестами благодарности. С другой стороны, он совершенно искренне сказал нам:

- Я знаю, это звучит как общее место, но самым счастливым днем в моей жизни был день, когда я женился.

- Рафаэль, что ты скажешь своим "поклонникам"?

Только одну вещь, очень искренне: Спасибо! 

 Паскуаль Муньос
08.1975
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 27.02.2026

Примечание переводчика:

* Использование собственных имен в значении нарицательных, и, наоборот, нарицательных в значении собственных (эскулап = врач, наше все = Пушкин)