Рафаэль, мим

 РАФАЭЛЬ, МИМ

Если комедии нужны актеры; художнику галереи, а скульптору - уединенная площадь и пьедестал, то сочинителю песен жизненно необходим певец, который подарит его творениям крылья и полетит от сердца к сердцу; и не любой певец, а точно подобранный исполнитель, которого он сделает своим и возвеличит его; и он явился ко мне на огненной колеснице, на которую я взошел с кистью, резцом и лирой; и я высек, нарисовал и написал на нем свои чувства, которые он сделал своими собственными и которые он спел так, как, по слухам, поют ангелы…

Меня много раз спрашивали, был бы Мануэль Алехандро таким же без Рафаэля, как с ним, и наоборот; на что я всегда отвечал одинаково: каждый человек, как река, которой он является, смывает или орошает землю, которая попадается на его пути… Когда он пришел ко мне, это был знак вопроса в чистом виде, но его волновали романсы, которые совпадали с теми, которые также трогали меня, и которые дошли до нас через Шевалье, Пиаф, Беко, Гейнсборо, Азнавура; или итальянцев: Коччанте, Мину, Мильву, Тони Даллара... И на пьедестале, на котором у меня располагалась классическая музыка, у Рафаэля была популярная испанская музыка: Гордильо, Кирога, Валерио, Рафаэль де Леон, Очаита, Мостасо... включая Марифе, Мигеля де Молину, Вальдерраму, Пикер или Рейну... которые были среди тех, кто представлял все это малое, но исключительно наше искусство, каким является народная песня, и прославлял как созидательное искусство, так и искусство пения; все остальное было и есть повороты и жесты, которым мы подражали и подражали, как попугаи, и где не было и не может быть ни малейшего искусства, лишь сноровка… И в раннем детстве Рафаэлито завоевывал расположение и уговаривал театральных билетеров, и они позволяли ему наслаждаться всем этим искусством из последнего ряда амфитеатра... и вот когда он хорошо узнал и усвоил все это; а также искусство своих французских кумиров, которые, как он знал, создавали лучшую испанскую культурную музыку; и итальянцев, лучших мастеров оперы, он решил свести все воедино, чтобы сделать нечто, отличающееся от всего; и черт возьми, это было нечто отличающееся; настолько, что до сих пор есть много людей кто не принял его отличий; кто не пришел к пониманию того, что для того, чтобы делать то, что он делает, и на сцене, где он это делает, он преображается, превращается в цельного, полного и абсолютного человека; мима, как мы называем его в театре; а мим – это не что иное, чем полноценный человек в подлинном смысле этого слова; как сформулировано в Книге Бытия: «И сотворил Бог человека по образу своему, по образу Божьему сотворил его; мужчину и женщину сотворил их...".

Поскольку иначе и быть не может, в изначальной Сущности, в Целом, в Абсолюте есть Бог; тот возможный Бог, о котором мы думаем, которого мы интуитивно ощущаем, и в этом Боге есть общий, целостный человек; человек-мужчина, человек-женщина; человек-Бог, так как он создан по его образу и похож на Него ... В Боге есть мужчина и женщина, человек, а в человеке, мужчине и женщине, есть Бог; в этом сходство. И самое возвышенное искусство, самое глубокое и даже самое простое, каким является народная песня, нуждается в этом Боге, в этой Сущности.

В сплаве, в конце концов, благодаря которому Рафаэль вызвал к жизни этого уникального и темпераментного мима; мима, который, как таковой, не является ни мужчиной, ни женщиной – он человек; мима, кто своим решительным голосом и эпатажными танцевальными движениями, которые совершенно не совпадали и не согласовывались с приемами рока, блиставшего тогда на гребне славы, а сейчас находящегося в свободном падении, и так не менее сделали его уникальным; но путь наверх, пока он не достиг вершины, был безумно трудным. Однако его вера в себя, его титаническое упорство и его благоразумное безумие в том, что он делал, помогли и помогают ему идти, не обжигаясь, по раскаленным добела остриям… Я отразил эти его ценные качества в одной из последних песен, которые я написал для него… 

Я подражал усилиями и постоянству волн, 
который точат скалы, хотя они – вода, и ничего более...

(из «Cuatro estrellas», написанной для Рафаэля в 2012.)

И в этой же песне я заставляю его признаться в преследовании и желании уничтожить его, которые проявляли и до сих пор проявляют некоторые стервятники из СМИ…

...они заглядывали в мою кровать на тот случай, если там найдется собственный мусор, который легко разнести по миру…

... Как я также пытаюсь убедить или отпугнуть этих птиц другой своей песней – «Qué sabe nadie»…

О том, почему я всегда отдаю душу, когда начинаю петь; 
В чем причина моего смеха - что может знать посторонний человек… 

...Но впервые в Испании поп-певец, которого испанские журналисты не считали представителем поп-музыки, с его манерами и старомодными и простыми испанскими балладами, и даже не знали, как его воспринимать, занимал в течение двух или трех часов перед возбужденной публикой сцену, являющуюся Меккой лирических чистокровных кумиров - сцену мадридского театра Сарсуэла; этот сольный концерт, моментально привел его в парижскую "Олимпию"; в лондонский "TheTalkoftheTown"; в Карнеги-Холл в Нью-Йорке и в Большой театр в Москве; в Испании родился первый поп-кумир с заглавной буквы, причем настоящий испанец и, вопреки всему, занимающий значительное место в испанской прессе - Рафаэль.

До этого мы проходили через третьесортный залы и кабачки, где мои дрожащие руки аккомпанировали на расстроенном маленьком пианино его голосу и его непонятным жестам, но тех, кто их понимал, он сделал своими на всю жизнь: вот они тут.

В кабачках, обожаемых регулярно появляющимися там скромными дамочками третьего сорта, они действительно восторженно аплодировали, а их ревнивые парни относились к нам агрессивно… Но постепенно вагоны третьего класса, отели третьего класса, третьеразрядные залы и праздники остались позади… После «Yo soy aquel» в Америке перед Рафаэлем не то чтобы открыли двери – перед ним открыли свои сердца, и не на время, а навсегда... И никто мне об этом не рассказывал; я сам видел это и чувствовал, сидя рядом за роялем, или дирижируя оркестром у него за спиной, или изучая его черты, его жесты и его твердый голос, чтобы написать для него следующую песню. Я сопровождал его только в его первом американском турне; я уже знал по опыту, что эта жизнь не для меня, но его мне было достаточно, потому что оно было апофеозом; Рафаэль был, возможно, первым испанским певцом, не имеющим отношения к фольклору, который выступал по этим ночным клубам, казино, стадионам, театрам или съемочным площадкам телевидения и, конечно же, был тем, кто открыл путь для бесконечного количества испанских певцов и авторов песен, которые моментально добивались успеха. И я не знаю, что происходило с другими кумирами, вряд ли что-нибудь похожее, потому что с Рафаэлем я пережил удивительные моменты; в разных странах по утрам в воскресенья в окрестностях отеля, где он останавливался, собирались бесконечные толпы людей, которые жаждали получить от него, я бы сказал, не его приветствие, а, скорее, его благословение... это было нечто неслыханное.

"Уже сегодня, когда я обожаю пятерых детей и пятерых внуков, скажите мне, чего я не хотел бы для женщины... и если в этом деле песня помогает, слишком мало их я написал для этой цели; вот еще одна, благодаря которой я получил почетную премию Парламента Европейского сообщества Mad Women Award"

И туда приходили не обычные поклонники – обезумевшие девицы, а больные на носилках, вопящие инвалиды в инвалидных колясках; многолюдные общины разных вероисповеданий. Ко мне приходили, из-за моего возможного влияния на «святого», чтобы добиться каких-то услуг; ко мне приходили даже сектанты из бурлящей тогда церкви Саентологии Успенского и Гурджиева, ныне столь раздираемой противоречиями, с желанием обратить этот пылающий огонь в свою веру... он не был певцом, он был социальным явлением.

Наши отношения всегда были сердечными и прекрасными, но, я, как всегда, предпочитал держать дистанцию с певцами, для которых я должен или хочу писать песни, чтобы не развеять ореол, в который я их облекаю, дабы сделать их героями моих рассказов; ибо чрезмерно близкое соприкосновение сбивает фантазию с толку; во всяком случае, Рафаэль, как и подавляющее большинство кумиров, всегда придерживался францисканского аскетизма и никогда не поддавался моим столь частым песням сирен, завлекающим на светские тусовки, беседы и выпивку. Андалузец всегда поступал так, как положено, и в откровениях за столом никогда не было необходимости, потому что я всегда знал (неизвестно, по какой причине), какие демоны и ангелы витали у него в голове и сердце, и я сочинял для него верные и точные слова и звуки, которых он ждал, которые его утешали. Узы, которые всегда связывали нас, были узами любви, восхищения и уважения. Шел шестьдесят шестой год, когда проходило то первое турне и это безумие; но дело в том, что в сентябре 2022 в Майами я незаметно пришел, чтобы увидеть его в маске и с подкрашенной сединой, а внуки или правнуки его зрителей из 1967 продолжали в восторге кричать ему комплименты…

"Вдохновение – это анонимная рука или то неназываемое чувство, которое одним росчерком создает эти божественные стихи и эту звучную мелодию, если уж надо что-то сказать, потому что этому нет никакого объяснения" 

Я не хочу заносить в компьютер свое мнение о том, стал бы Рафаэль таким же без Мануэля Алехандро, и был бы Мануэль таким же без Рафаэля, хотя этим вопросом задаются многие: давайте вернемся к той реке, которой мы являемся; певец плывет по течению или прокладывает тот поток, который ему соответствует, с главной целью стать кумиром масс; его слава заключается в его присутствии на сцене, в том, что он шокирует, ошеломляет, сводит с ума зрителя своим упорством, своим талантом, своей гениальностью; своей харизмой, своими данными и, конечно же, также песнями, которые он выбирает и исполняет. Но того же самого, чего он достиг с этими конкретными песнями, он мог бы, несомненно, добиться с другим, очень отличающимися от них. Чтобы не ходить далеко за примером: до моей «Yo soy aquel» Рафаэль уже занял первое место в Бенидорме с песней великого автора Марио Сельеса; и за время его карьеры у него были апофеозные хиты, в том числе  такие, как «Mi gran noche», написанная итальянским бельгийцем Адамо, или "Escándalo", созданная кубинцем Вилли Чирино. Они не мои, как думает большинство; я сочинил для него более ста песен, справедливо, что среди них много его хитов. Судьба существ, обладающих темпераментом и чертами Рафаэля, - достигать того, чего достиг он; и будь он актером, портным, поваром, врачом, генеральным директором компании, он бы добился успеха таким же образом; едва вы с ним познакомитесь, вы сразу же согласитесь со мной… 

Однако что сказать об авторе, создателе или сочинителе песен? Судите вы сами; потому что я пережил не одно разочарование, которое заставляет меня сомневаться в силе и успехе песни самой по себе, то есть без исполнителя и без подходящего момента… «Soy rebelde», которую я написал для маленькой мексиканки-дебютантки по имени Сола, хорошей певицы, на которую ее звукозаписывающая компания возлагала все свои надежды, звучала незаметно и бесславно, пока некий господин по имени Рафаэль Трабучелли, продюсер, не обратил внимание на эту  песню и практически вынудил взять ее певицу с еле слышным голосом, но очаровательной внешностью, состоявшую в его команде Hispavox. Ее звали Жеанетт, в то время она уже была на взлете, и она записала ее, и вот вам песня, памятная всем. С «Manuela» все получилось из-за стиля; спетая другим новичком, Мигелем Анхелем, она удостоилась только второго места на фестивале в Бенидорме; песня прошла бы как просто еще одна мелодия, но на том фестивале приглашенной звездой был Хулио Иглесиас, который, услышав ее, позвонил мне и сказал, что хочет записать ее, что сделало ее хитом в половине мира. И я упомяну, чтобы не утомлять вас, еще один, но примечательный случай: «El amar y el querer»; я записал ее сам, будучи, как всегда, начинающим и поющим время от времени исполнителем, и она прошла абсолютно незамеченной для публики, но не для Хосе Хосе, который учуял в ней беспрецедентный успех, которого она добьется; он записал ее, не сказав об этом и без моего благословения, находясь в самом разгаре своей славы, и она стала знаменем его долгой и очень успешной карьеры...

«Летом 1959 состоялся первый фестиваль песни в Бенидорме, организованный радиостанцией "La Voz de Madrid", которая также принадлежала этому доминирующему «Национальному движению»

Вы скажете мне, что хотите, чтобы я подумал о возможностях слабой и простой песни, исполненной неудачно выбранным певцом или в неподходящий образе или в несоответствующий момент… Хотя, с другой стороны, можно сказать, что было продано просто заоблачное количество пластинок, но записей этой конкретной песни... и в этом суть дела; что всегда и независимо ни от чего есть песни, которые создают певцов, и певцы, которые создают песни; правда, певцы, находящиеся в водовороте высочайшего уровня, которые возносятся, используя надлежащий маркетинг или случай и капризное благоволение публики. На этот вопрос, который мне обычно задают в качестве головоломки (был бы Рафаэль таким же без Мануэля Алехандро, или наоборот), у меня есть категорический ответ; Рафаэль спел много прекрасных песен, которые не были написаны Мануэлем Алехандро, а у Мануэля Алехандро было много выдающихся песен, которые не пел Рафаэль, и это наводит нас на мысль, что они оба возвысились бы, и они в самом деле возвысились - каждый своим путем… Хотя этот симбиоз в начале не мог быть более удачным для обоих; Рафаэль в каждой песне находил необходимые доводы для развития своего великолепного, сильного и страстного темперамента, а Мануэль Алехандро - обоснованную и подходящую причину для ее написания. И давайте закончим с этой темой естественным путем и с юмором; было ли сначала яйцо, а затем курица, или наоборот; нет ни малейших сомнений в том, что сначала была песня, которая является сырьем или яйцом; а потом петух (лучше не скажешь), который пел ее каждый раз на рассвете с его пунктуальным кукареку... но, в конечном счете, никогда бы не существовало курицы без яйца или яйца без курицы…

 Перевод А.И. Кучан
Опубликовано 20.07.2025