Рафаэль: “Пусть меня оставят в покое!”. 1972

RAPHAEL: "¡QUE ME DEJEN EN PAZ!". 1972

Творческая одаренность Рафаэля, успех, достигнутый на мировых сценах за несколько лет выступлений, не вызывают сомнений. На его сезоне 1972 года в Мексике публика, раскупившая все билеты в театрах, в которых он выступает, снова встретила его аплодисментами и знаками признательности благодаря его исключительному голосу и личности. В эксклюзивном интервью для "Ovaciones" он рассказывает нам о различных аспектах своей жизни и творчества.

- Ты сохраняешь обычный напряженный рабочий ритм?

- Сохраняю? Нет, он еще интенсивнее, к сожалению или к счастью, особенно потому что за время, оставшееся до конца года, я должен снять всю мою серию программ на английском, испанском и немецком языках для CBS Соединенных Штатов Америки, которая распространит ее по всему миру; здесь вы увидите ее на испанском языке. И в этом году я должен сняться в трех фильмах: «El Pozo*», «Entre dos amores» y «La jaula deoro». После того как они будут отсняты, мне надо будет продолжить мое турне, я должен снова поехать в Россию, я дебютирую там 10 сентября, и пробуду там до 15 октября, короче говоря, моя работа и моя активность, если это вообще возможно, больше, чем была.

- Какое впечатление у тебя осталось от твоего сезона в Мексике?

- Впечатления от моего сезона в Мексике - это половина моих впечатлений, поскольку пока я провел лишь половину турне. Я начинаю свое прощание в отеле "Aristos", и мое впечатление от театра, как ты видел, такое же, как и в прошлом году - он был заполнен до краев. И люди восприняли мои новые песни с огромной любовью, доказательством чего является нынешний хит "Costumbres", который уже попал в чарт, через полторы недели после того как он поступил в продажу.

- Публика реагировала на это так же эмоционально, как в предыдущие годы?

- Да, в театре, и это то, чего я добивался до сих пор.

- Утверждают, что ты был несколько разочарован публикой, потому что она не реагировали так же?

- Я? Нет, наоборот; я-то - нет, но дело в том, что каждый год, все те семь лет, которые я презжаю в Мексику, каждый год происходит одно и то же: во-первых, мне подыскивают конкурирующего певца, который покончит со мной, но он так никогда и не находится. Потом - то я толстый, то теперь худой, то есть каждый год им нужно что-то выдумывать, и в этом году, похоже, выдумали- то, о чем ты сказал. Но нет ничего более далекого от реальности, и это выглядит как прикол людей, которые меня видели, и которым пришлось сидеть на стульях, поставленных в проходах, потому что не было ни одного свободного кресла.

- Говорят также, что у тебя меньше голоса. Что ты на это скажешь?

- Да? Тогда как я могу петь Balada de laTrompeta?

- Должно быть, это говорят твои враги?

- Да, потому что в них нет недостатка.

- Какая публика тебе больше всего нравится - в театре или та, что ходит в ночной клуб?

- Для меня публика везде одинакова, это черная масса, которую я не вижу, я слышу их аплодисменты, но не вижу, потому что свет мешает мне видеть. Я пою одинаково что для одного человека, что для очень модного клуба, что для популярного театра или для зрителей в Московской опере, я пою одинаково для любой публики.

- Чему ты приписываешь то, что так долго оставался в первых рядах популярных артистов?

- Ну, может быть, тому, что я хороший артист. Нет?

- Ты когда-нибудь думал об уходе на пенсию?

- Человек моего возраста ни в коем случае не может помышлять о том, чтобы уйти на пенсию, человек моего возраста только начинает; в любом случае, я уйду в тот день, когда Бог больше не даст мне тех способностей, которыми я обладаю сейчас, по моим расчетам – лет через тридцать.

- Значит, Рафаэля хватит еще на некторое время?

- Да, мне жаль тех, кто этого не хочет, но его хватит еще надолго.

Комментируя празднование десятилетия его творческой карьеры, мы вспоминаем его жизнь десять лет назад.

- Чем ты занимался десять лет назад?

- Десять лет назад я думал, что все люди хорошие.

- И ты изменил свое мнение?

- Нет, к сожалению, я не передумал, я все еще думаю так же. Я говорю "к сожалению", потому что мне было бы удобнее думать иначе, так как это избавило бы меня от многих вещей. Меня бы не беспокоили поступки других людей, а они продолжают огорчать меня; "сплетни" людей, слухи все еще задевают меня.

- Когда ты только начинал, было ли очень сложно найти свое место?

- Нет, если честно, мне никогда не было трудно, я не могу сказать, что я был человеком, у которого дела шли плохо, у которого не было шансов, потому что это было бы неправдой. У меня было много возможностей, я ими воспользовался, напряженно работал, чтобы сохранить их, и вот вам результат.

- Какой была твоя первая зарплата в качестве артиста?

- Моя первая зарплата как профессионального артиста составляла около 40 песо в день.

- А твоя нынешняя зарплата?

Ну, это зависит от многих вещей. Это зависит от того, являюсь ли я организацией или нет, а я организация, так что я получаю то, что мне остается.

- Во что ты вкладываешь свои деньги?

- В Рафаэля. Я снова все дарю ему.

- В какой форме?

- Я вкладываю их в то, чтобы Рафаэлю не приходилось делать то, чего он не должен делать. Чтобы он делал только то, что ему нравится. Чтобы он работает в тех местах, которые ему нравятся. В спокойствие для Рафаэля и его семьи. Я всегда говорю о Рафаэле, как о другом человеке.

- Они очень разные - Рафаэль как артист и Рафаэль как личность?

- Образ мыслей у них одинаковый. Естественно, Рафаэль Мартос важнее, чем Рафаэль-артист.

- Можно ли их разделить?

- Да, на самом деле они разделены весь день, они объединяются, когда выходят на сцену.

- А не бывает так, что Рафаэль-артист пытается все время доминировать?

- Нет, наоборот, сеньор Мартос очень хорошо им руководит. Мозг - Рафаэля Мартоса, а искусство-Рафаэля.

- Какова основная черта твоего характера?

- Прямая линия, то есть справедливые вещи, на своем месте, в свое время; дар никогда не опаздывать, а также не приходить раньше, а в тот момент, когда надо, ни до, ни после. Это моя лучшая особенность.

- Что ты считаешь своим главным качеством как личности?

- Что я искренен, возможно, я искренен эгоистично, потому что мне не нужно вести себя по-другому, я могу позволить себе роскошь быть откровенным и говорить то , что я думаю и что мне хочется.

- Ты считаешь упорство еще одной особенностью твоего характера?

- Да, это одна из главных. И при этом один из главных недостатков.

- Почему оно - недостаток?

- Потому что, будучи таким упорным в своей работе, я забываю о других вещах, которые также являются важными?

- В чем твой главный недостаток?

- Искренность - это тоже добродетель и недостаток одновременно.

- Ты знаком с самокритикой?

- Да, я занимаюсь ей каждое утро, когда просыпаюсь.

- Ты принимаешь критические рецензии?

- Сделанные с хорошими побуждениями - да. Но так как их бывает две или три, разбросанных по всему миру...

- Так мало?

- Очень мало, да, очень мало, потому что критиковать со злым умыслом легче, чем с добрыми намерениями, это намного проще, и, естественно, репортеров больше, чем хороших репортеров. Этим я хочу сказать, что плохим журналистам легче критиковать с недобрыми намерениями, это намного легче, это может сделать кто угодно.

- Какой дар природы тебе хотелось бы иметь?

- Дар уметь хорошо рисовать.

- Что ты терпеть не можешь в людях?

- Что они приходят к тебе не напрямую, а кривыми дорожками, что приходят получить то, что хотят, обходными путями. Лучше сказать то, что им надо. «Я хочу этого, может такое быть? Нет или да?». Конечно, если ко мне придет человек, который скажет мне: «Я хочу того-то, это возможно?», я всегда скажу «да».

- Какую социальную реформу ты бы оценил выше всего?

- Я всегда был человеком, который желал равенства всех людей; если все работают одинаково. Вы не можете быть равным всем остальным, если полеживаете в гамаке. Нужно работать с другими, чтобы быть равным другим. Социальная реформа, о которой ты говоришь, для меня заключалась бы в том, чтобы все были равны, но работали одинаково.

- Каково твое нынешнее отношение к жизни?

- По отношению к жизни я нахожусь в состоянии ожидания, я живу в ритме ожидания и в предчувствии того, что может произойти, и что должно произойти.

- Как ты думаешь, от чего это зависит?

- Это зависит от многих вещей, от меня и от других. Я нахожусь в моменте ожидания.

- Какого-то особенного события?

- Всегда есть события, каждый день случается особенное событие.

- Ты считаешь, что достиг своих целей?

- Нет, ни один человек моего возраста никогда не достигал никакой цели. Мне никогда не удастся достичь своих целей, потому что они далеки от всего, что можно сделать, но когда мне исполнится пятьдесят лет, я подведу итоги того, что я сделал. Но в моем возрасте я не достиг ни одной цели. Я закрывал этапы, но не цели. Я не дошел ни до одной, особенно сейчас. У меня нет какой-либо определенной цели, я просто выполняю свою работу так хорошо, как я могу и умею. Это моя единственная ежедневная цель, на каждый день, у меня нет никаких долгосрочных, четко обозначенных планов. Я позабочусь о том, чтобы даже выступление в отеле Aristos не стало эпохальным. Но сейчас я не говорю себе, что через четыре года я что-то сделаю, или уйду, сейчас я решаю сегодняшние задачи.

- Мог ли триумф быть целью?

- Какой триумф?

- Твой триумф как артиста.

- Я начинаю добиваться его. У меня ничего нет, чтобы реализовать себя как артист так, как я хочу, до этого осталось много, очень много лет.

- У тебя есть амбиции в плане денег?

- Нет, потому что мне это не нужно.

- Тебе это уже не нужно?

- Мне это никогда не было нужно. Потому что богат не тот, у кого больше всего, а тот, кто довольствуется малым.

- Это твой случай?

- Да, мой. И если у меня есть еда на каждый день, и есть деньги для того, чтобы моя семья могла есть, у меня всего достаточно. Я не хочу большего, меня не тянет иметь больше. У меня нет ни яхт, ни каких-то редкостей, ни частных самолетов. Я довольствуюсь тем, что у меня есть.

- Как ты думаешь, твой темп работы и твоя популярность мешает твоей личной жизни?

- Нет, совершенно нет, потому что мою личную жизнь я храню в моем сердце, а мое сердце я всегда ношу с собой, так что это нисколько не мешает. Моя личная жизнь у меня такая же, как и у любого человека, но она отделена от моей карьеры, не имеет к ней никакого отношения.

- Тебе было бы интересно общаться и знакомиться с твоими поклонницами?

- Я общаюсь с ними и знаю их до такой степени, до какой следует.

- И что это за степень?

- Та, которую я сам для себя устанавливаю.

- Твой ответ не очень ясен.

- Да, я определяю, до чего можно дойти, и до этого и дохожу, никогда не больше и не меньше. Это трудно объяснить, но я себя понимаю.

- Твоя популярность в Испании все такая же?

- Она тут, такая же и неприкосновенная, несмотря ни на что, что бы там ни говорили. Рафаэль – это учреждение, созданное очень много лет назад, и если рассмотреть период со времен Гарделя и до сегодняшего дня, то в свое время эпоху музыки на испанском языке ознаменовал Гардель, а затем - Рафаэль.

- Какая твоя самая большая мечта?

- Чтобы меня оставили в покое. Чтобы меня оставили в покое сплетники. Чтобы мне дали спокойно работать; но предупреждаю, что это позиция полусотни людей, не более. Таких людей не больше пятидесяти, остальные держатся в стороне. Пусть они поймут, что когда у человека есть талант, потому что его мать родила его таким, ему нельзя ставить подножки, потому что это бесполезно, то есть он просто идет вперед, вперед, и вперед до конца.

- Говорят, "никто не прощает успеха".

- Да, особенно в моем возрасте, тогда это уже ужасно, я не могу позволить себе роскошь быть тем, кто я есть, в моем-то возрасте это уже непростительно. Потому что, если бы я был пятидесятилетним мужчиной, и у бедняжки болела бы печень или у него был рак... но, раз я такой, какой есть, молодой, здоровый, это «невозможно».

- Какое у тебя любимое занятие?

- Мое любимое занятие - разговаривать с людьми. Общение с людьми мне очень нравится, я был бы хорошим психологом. Мне очень нравится разговаривать с людьми, а когда я не могу этого делать, я люблю рисовать.

Рафаэль любит общаться с людьми, и интервью могло бы продолжаться очень долго, хотя газеты не располагают неограничным пространством, и мы прощаемся, говоря ему «мы надеемся, что искусство Рафаэля продлится долго», на что он шутливо отвечает: «да, я на это надеюсь, а иначе что будут кушать мои дети и дети Рафаэля Мартоса».

Пообщавшись с Рафаэлем, мы убедились, что он действительно отличный собеседник: у него очень хорошее чувство юмора, остроумие, и он ясно говорит то, что думает.

Как артист, он уже все сказал, и свидетель тому мудрое время, которое это подтвердит.

15.05.1972
Ovaciones
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано 26.03.2025

Примечание переводчика:

* Фильм вышел под названием «Volveré a nacer»